Брачный договор - Дженнифер Пробст

Майкл, воздев бровь, посмотрел на нее так, словно не понимал, что она за человек. Мэгги почувствовала прилив теплоты, потом нестерпимого жара. О черт, нет… Ни за что она не позволит ему снова запудрить себе мозги! Одного раза хватило.

— Ладно, на сегодня развлечений хватит. Мне пора, — сказала она.

— Ага, — вздохнула Алекса, — мне тоже лучше лечь. Или, по крайней мере, положить ноги повыше и смотреть по телику всякую дрянь до тех пор, пока не стошнит. — Вдруг она замерла, раскрыв рот, и потом издала странный писк. — О боже… Я вся мокрая.

Ник посмотрел на нее:

— Детка, ты пролила молоко. Ничего страшного, я принесу тебе еще.

Мэгги только теперь оценила выражение лица Алексы, и от осознания происходящего ее сердце учащенно забилось.

— Ник, это не молоко!

— А… — Явно не понимая, что случилось, он озадаченно переводил взгляд с сестры на жену. — А что это?

— Время пришло, — зазвеневшим голосом пояснила Алекса.

— Какое время?

— Время рожать, болван! — вскрикнула от нетерпения Мэгги. — У нее воды отошли! Роды начались!

Все застыли на месте, словно в дурном ситкоме. Алекса нервно дышала, на ее штанах расплылось мокрое пятно.

И вдруг все в комнате словно взорвалось и пришло в движение. Мэгги с Алексой изумленно наблюдали за лихорадочной суетой мужчин, как будто Цыпленок Цыпа[23] в очередной раз объявил, что небеса вот-вот упадут.

Ник бросился в спальню и в мгновение ока вернулся с заранее собранной сумкой, сбегал на кухню и сгреб бутылки с водой, заодно прихватив и одеяла, как будто они по дороге уже собирались обзавестись младенцем. Майкл лихорадочно набрал на мобильнике номер матери Алексы и велел ей ехать в роддом. Затем Ник кинул графу ключи от своей машины, словно на улице бушевала пурга и мотор мог сразу не завестись — пусть даже у его гребаной «БМВ». Майкл тут же исчез, и Ник ринулся вслед за ним по коридору, хлопнув напоследок гаражной дверью.

Мэгги недоуменно поглядела на подругу:

— Что они задумали, черт их возьми? На дворе же не пятидесятые годы! У тебя даже еще схватки не начались.

Алекса вздохнула и начала тереть спину:

— Когда они разволнуются, их мозг, как бы сказать, на какое-то время обескровливается. И не их в этом вина.

— Наверное, да. Ты переоденешься перед тем, как ехать в роддом?

— Хорошо, что подсказала. Я сейчас. Не уходи никуда, иначе Ник с ума сойдет, когда вернется.

— Ладно.

Мэгги начала убирать со стола грязную посуду. В этот момент в коридор вбежал запыхавшийся Ник и ошалело поглядел на нее:

— Ты можешь пока накормить и выгулять пса? Я сейчас звонил акушерке и сказал, что мы уже едем. Спасибо, Мэгги, увидимся в роддоме. — С этими словами он схватил сумку и был таков.

Глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, Мэгги задумчиво допила вино из бокала, гадая, когда же ее брат заметит, что его жены нет с ним в машине. На лестнице показалась Алекса в спортивных брюках и чистой футболке. Тяжело спускаясь по ступенькам, она поинтересовалась:

— А где Ник?

— Уехал.

Алекса что-то пробормотала сквозь зубы, а потом спросила:

— Ты что, шутишь? Это мне напоминает одну серию из «Я люблю Люси»![24] Помнишь, когда Рики уехал в больницу, а ее забыл дома?

— О господи, обожаю этот эпизод! А тот, с шоколадом, помнишь?

— Конечно! — засмеялась Алекса. — Она не успевала заворачивать конфеты, поэтому все время совала их себе в рот. Не любить Люси просто невозможно!

— Точно!

Дверь распахнулась, и в прихожую ввалились Ник с Майклом, отчаянно озираясь, словно в поисках некой важной пропажи. Например, жены-роженицы.

— Что ты здесь делаешь?! — завопил Ник. — Я думал, ты уже в машине!

— Мне нужно было переодеться, — фыркнула Алекса. — И еще мы обсуждали любимые серии из «Я люблю Люси». И не ори на меня, иначе я попрошу Мэгги отвезти меня в роддом на другой машине.

Ник от удивления разинул рот:

— Я не собираюсь обсуждать с тобой какую-то Люси! Роды же начались — пора ехать! — Осознав, что слишком зарвался, да еще перед женой на сносях, Ник перевел дух и сказал гораздо спокойнее: — Извини, милая, я от волнения сам не свой. Ты готова?

Алекса немедленно расцвела улыбкой:

— Да!

Она прильнула к Мэгги, обняла ее и поцеловала. Взгляды подруг встретились, и в глазах обеих на мгновение промелькнуло что-то глубинное, очень женское, некая извечная истина.

— Роды начались! — взволнованно прошептала Алекса.

Мэгги сморгнула неожиданно набежавшие слезы и крепко стиснула ее руки в своих:

— Давай, не подкачай, детка! Я скоро к тебе приеду.

— Люблю тебя.

— И я тебя!

— Алекса! Нам пора, поехали!

Алекса заковыляла к выходу. Еще некоторое время были слышны их возбужденные смешные препирательства, а затем в доме стало тихо-тихо. Роды начались… Мэгги прижала пальцы к губам. Теперь все изменится… В комнате потянуло сквозняком. У Мэгги от волнения перехватило дыхание. Запахло риском — и опасностью.

— Они больше не будут прежними.

Она подняла голову — волчица, почуявшая самца. Майкл направился к ней неторопливой грациозной поступью, словно подкрадываясь к добыче. Мэгги решила на этот раз не отмалчиваться:

— Да, не будут. Они станут сильнее.

Уголок его губ изогнулся в полуулыбке.

— Вы будто бы чем-то угрожаете мне, cara? Мы с вами уже столько раз вместе ужинали, а вы не удостаивали меня и словом. И глядите вы на меня так пытливо, словно хотите уличить в краже фамильных драгоценностей. Мои гостинцы хозяевам вы подвергаете осмеянию, мои любезности презираете. Может быть, теперь, когда мы одни, вы выразитесь яснее? Что у вас на уме?

Почувствовав прилив гнева, Мэгги с радостью поддалась ему и выпалила:

— Я все знаю, граф! О, вы умело скрываетесь, но я уже изучила все ваши инсинуации! Вы только и ждете, как бы остаться наедине с Алексой! И Ника приручили, чтобы он ввел вас в свой дом! Я все замечаю, и не думайте, что, пока я рядом, вам это сойдет с рук!

Она пошла ва-банк, но граф не выказал ни толики удивления, не отпрянул от нее в нарочитом возмущении. В его глазах на краткое мгновение промелькнула какая-то искра, но тут же погасла. Он склонил голову и поглядел на Мэгги, изучая и едва ли не раздевая ее взглядом:

— Вы и вправду в это верите?

Все ее тело победно зазвенело: граф даже не пытался опровергнуть ее обвинение.

— Да!

— Понятно. Стало быть, даже если я опротестую ваше заявление, мои слова не будут иметь никакой силы, раз уж вы были столь откровенны?

— О, вы хитрец, Майкл, но я хитрее! И тылы мои покрепче.