Дневники св. Николая Японского. Том ΙV - Николай Японский

О. Симеон Юкава просит взять к себе катихизатора Павла Саваде на место Ильи Яманоуци, ушедшего домой и потом совсем отказавшегося от службы под предлогом семейных обстоятельств; Саваде просится к нему. Пусть! Только пусть наблюдает за его поведением и предупредит христиан, чтобы не давали ему в долг. А Илью Яманоуци истинно жаль: к церковной службе был усерден, хотя и не особенно успешен в проповеди. Женитьба сделала его несчастным: по неизвестным причинам жена возненавидела его после первых суток супружеского сожития и не хотела не только жить с ним по–супружески, но и быть вместе с ним; больше года терпел он это и, наконец, вот оставил Токио и катихизаторскую службу.

27 октября/8 ноября 1899. Среда.

Сотрудник катихизатора в Циба, старик врач Иов Акияма, прислал обратно посланные ему недавно на одиннадцатый и двенадцатый месяцы восемь ен — обычное его пособие, с отказом от службы по старости. Это удивительно. До сих пор он ровно ничего не делал и спокойно получал пособие, как тоже ровно ничего не делает и получает свое большое содержание его принципал, катихизатор Григорий Камия, человек больной. Должно быть, Иова зазрила совесть, и он человек хороший.

Исправлен сегодня и выдан для напечатания церковный календарь на 1900 год. После февраля, который у нас високосный, по новому стилю — простой, все праздники передвинуты на день дальше; христиане будут немножко изумлены, но что делать! Мы должны справлять наши праздники единовременно со всею Православною Церковью.

28 октября/9 ноября 1899. Четверг.

Ночью получена телеграмма, что Лука Кадзима, катихизатор в Хиросима, три года лежавший в параличе, скончался. Царство ему небесное! Хороший был человек, хотя плохой катихизатор. Но вот и еще вдова с детьми на плеча Миссии; здесь трое детей обучаются в миссийских школах, да двоих малышей приведет с собой вдова.

Павел Саваде подал в отставку от катихизаторства, и хорошо — мало надежды на сего юнца, который почти при самом вступлении в должность, пользуясь содержанием от Миссии, успел войти в долги неизвестно по каким причинам. Плода от его службы до сих пор не было никакого, дальше, вероятно, хуже было бы.

29 октября/10 ноября 1899. Пятница.

Между сегодняшними письмами известие о смерти Пантелеймона Кванно, врача в Оосака, сына покойницы Анны, бывшей начальницы нашего Женского училища, и хоронят его по–буддийски! Стыд и срам такие христиане! Жена — христианка, сын, хоть малолетний, христианин, племянница — замужем за товарищем–врачом — христианка, и хоронят Пантелеймона не по–христиански! Хороши верующие, глубока вера! Так как покойник был главным врачом городского госпиталя, то, вероятно, хоронят его от госпиталя; но родные должны были настоять, чтобы он похоронен был по обряду той веры, к которой принадлежал… Печально!

30 октября/11 ноября 1899. Суббота.

На днях Reverend Spencer, методистский миссионер, прислал приглашение на публичную лекцию доктора философии Eastlake на тему «Buddizm, the Light of Asia», сегодня в три часа Р. М. на Кудан, в методистской Церкви. Время удобное, пошел; пришел на четверть часа раньше, публики — один гимназист. Reverend Spencer показал в подробностях все здание Церкви, устроенной человек на триста, и очень красивой в протестантском смысле: церковные стекла дают игривый свет, скамьи лакированы, возвышение покрыто ковром, три кресла для клержменов с прорезными спинками; освещение электрическое, отопление производится в подполье, где печь, откуда теплый воздух чрез решетки в полу идет в Церковь.

В три часа одна дама сыграла что–то на фортепьяно, один молодой джентльмен что–то пропел, так как, кроме лекции, объявлена была еще: «Short Musical program». Публики прибавилось: одна старая дама, еще один гимназист и, кажется, индиец один — всего, со мной, пять человек. Думал я, что лекция отменится, но этого не произошло. Reverend Spencer сотворил краткое экспромитированное молитвословие, представил публике Истлека, и сей начал свою лекцию. Час продолжалась она и была по истине блестящая лекция: говорил так живо, с такою уместною и изящною жестикуляциею, что заслушаться и залюбоваться можно; буддизм сначала расхвалил, потом разнес; первое точно поэма Арнольда, во втором немало парадоксов, например, будто жизнеописание Будды срисовано с жизни Спасителя, что хорошо бы было доказать. В заключение еще маленькое пение под фортепьяно и общее пение, вставши, — гимн, указанный в книжке, которая публике была роздана пред тем. Уходя, я пожал руку Истлеку и поблагодарил его за удовольствие. Домой вернулся в пять часов, под дождем.

За всенощной о. Петр Кано впервой здесь говорил поучение; во–первых, в начале речи конец каждого слова вскидывал вверх, во–вторых, говорил очень долго. Сделал ему замечание, так как сам проповедник, обыкновенно, не замечает своих недостатков; он принял благодушно.

31 октября/12 ноября 1899. Воскресенье.

О. Тит Комацу пишет, что Церковь в Карасуяма, вопреки словам Павла Саваде, в самом мирном состоянии и что сам же Саваде, возвращаясь из Карасуяма, был в Уцуномия у него, о. Тита, и очень хвалил сию Церковь; пишет еще, что не может поручить Карасуяма катихизатору Павлу Сайто, хотя он и ближайший, так как у него много мест, которые он должен посещать, да и постройка церковного дома в Бато требует его надзора, но что поручит Карасуяма катихизатору Георгию Абе, так как в Одавара ему ныне нет много дела; расстояние девять ри; стало быть, на дорогу нужно будет давать Георгию.

А Павел Саваде опять просится на службу. Пусть служит у о. Семена Юкава, как прежде сказано было.

1/13 ноября 1899. Понедельник.

Был из редакции «Дзидзи симпоо» писатель Цуция, такие строгие статьи пишущий в обличение буддийских жрецов; спрашивал, женато ли наше духовенство. — «У католиков женато, а у вас–де как?» Из одного этого вопроса видно, как малосведущи литераторы Японии. Рассказал я ему, как у нас: «священники женаты», — и что это правильно, указал ему тексты в Священном Писании — «епископы неженаты», согласно постановлению Вселенского Собора.

— Как содержится русское духовенство?

Рассказал и это.

— Как содержатся здешние служащие Церкви?

— На средства Святейшего Синода и Миссионерского общества; отчасти помогают содержанию и здешние христиане.

Потом зашел разговор о религии вообще. Старался внушить ему веру в Бога — куда! Сердце у самого за семью замками собственного суеверия, гордости и прочего. Верит, что вещь имеет душу; «и это имеет душу», указывая на железный ящик, «и это», указывая на фарфоровое блюдечко, «и это, и это», тыкая на все предметы. Это в ответ на мое толкование ему, как сотворен человек и что душа его — дыхание уст Божиих, оттого она выше мира, не удовлетворяется миром… Слушал, по–видимому, внимательно, и лишь только я прервал речь — ответ вон какой.