Колючая звезда - Лиз Филдинг

Клаудия подумала, как мало она знает о Габриеле Макинтайре. И большего ей уже не узнать. Эта мысль чуть было не заставила ее заплакать, и она заплакала бы, если бы тотчас не покинула эту комнату. Она прошла в свою спальню, бросилась на постель и зарылась лицом в подушку, испытывая вину и горечь сожаления.

Что-то разбудило Клаудию, прервав кошмарное сновидение, в котором ее преследовали неопределенной формы чудища. Звонил телефон. Еще один монстр, несущий неожиданную и незримую угрозу. Какое-то время она, окаменев, просто слушала звонки, потом, разозлившись, заставила себя встать и почувствовала, как подгибаются ноги. Пока Клаудия добиралась до телефона, включился автоответчик, и она с облегчением услышала, что это никакой не враг и не монстр, а просто телекомпания желала знать, прислать ли ей машину, чтобы забрать ее из театра и после завершения ток-шоу «Позднее время» отвезти домой.

А чего она ожидала? Шепота угроз? Тяжелого дыхания? Этот угрожающий кто-то просто плод ее больного воображения. Кроме того, Габриел Макинтайр запугал ее сверх меры. Нет, она больше не нуждается в его защите, твердила она себе. Он может, конечно, прийти, чтобы забрать вещи. Да пусть хоть все забирает, лишь бы это происходило в ее отсутствие. Она не желает встречаться с ним лицом к лицу и притворяться.

У нее есть номер его мобильного телефона, но прямо сейчас слышать его голос ей не хотелось. Можно позвонить Тони. Нет. Она не станет звонить Тони. У него и так уже достаточно неприятностей, к тому же беременная Адель может неправильно истолковать ее звонок. Подумав, Клаудия достала карточку, которую дал ей Мак на тот случай, если возникнет необходимость в машине. Номер его сторожевой таксистской службы. Они, кажется, насколько она помнила, передают послания довольно быстро. Можно позвонить им. Не слишком долго колеблясь, чтобы не передумать, она набрала номер и ждала, когда там ответят. Наконец трубку сняли.

– Это Клаудия Бьюмонт, – быстро проговорила она. – Передайте, пожалуйста, мистеру Макинтайру, что он может забрать свои вещи, пока я вечером буду в театре. И пусть не забудет снять свои электронные штучки. Ох, да! Пусть оставит мои ключи на кухне. Он знает где. И вот еще что! Я ожидаю присылки счета, чтобы своевременно оплатить его услуги.

Молчание на той стороне провода несколько затянулось, и она уже собралась положить трубку, когда там послышался тихий голос:

– Я все понял, Клаудия.

Габриел? Его голос будто током пронзал ее, так что ошибки здесь быть не могло. Ждал ее звонка? Она уже открыла рот, но так и не нашла, что сказать. Да и слишком поздно было что-либо говорить, потому что она слышала лишь зуммер отбоя.

Габриел Макинтайр пальцем нажал на рычаг, пока у него хватило на это сил, и лишь потом медленно опустил трубку.

– Это была она?

– Да. Она. – Он отвернулся, чтобы сестра не заметила его несчастных глаз, с выражением которых он никак не мог справиться, уставился в окно и продолжил прерванный звонком разговор. – Ты ведь, Адель, и сама понимаешь, что не должна здесь находиться. – Он не хотел говорить о Клаудии. – Ты не должна сейчас волноваться, тебе требуется покой.

– Если бы я была хоть чуть поспокойнее, чем сейчас, это значило бы, что я умерла. – Она откинулась на спинку старого дивана, отчего живот ее показался еще больше, а ноги зависли в воздухе. – Ты не представляешь, какая мука этот покой. Ох, черт, да как тут сидеть! Ноги торчат, ни туда ни сюда.

– Да уж, сестренка, – сказал он, критически осмотрев ветхий диван. – И где ты только раздобыла это ужасное сооружение? Ни один служащий не сможет на нем долго усидеть.

– Да тут какой диван ни поставь, с таким, как ты, никто долго не усидит. И где ты найдешь еще такую надежную ассистентку, как я? Во всей стране не найдешь, братец ты мой. А я, кроме того что тебя сносно переношу, могу еще и на этом диване прекрасно сидеть. Несмотря даже на беременность.

– Послушай, у нас этот разговор повторяется с монотонной регулярностью. Скажи мне, почему ты здесь торчишь?

– Твоя временная секретарша может работать только три дня в неделю, так почему бы ей не поискать себе другую работу? Она наверняка найдет что-нибудь более подходящее.

– Это не твое дело, Адель. Я говорил тебе, что не хочу, чтобы ты после родов возвращалась сюда.

– Мак, у тебя нет никаких шансов отделаться от меня. Появление бэби недостаточная причина, чтобы ты меня уволил. Разве ты не знаешь, что я имею право на сохранение за собой места?

Отчаявшись довести спор с ней до какого-то логического завершения, он решил сменить тему.

– Где Тони?

– Полетел в Амстердам. Обещал вернуться к ужину. Который сам должен и приготовить.

– Все еще держишь беднягу в режиме искупления вины, да?

– Я вижу, ты ему здорово сочувствуешь.

– А кто же еще его поддержит? Я знаю тебя и знаю Тони. Не советую слишком давить на него, сестренка, твоему бэби по прибытии на этот свет пона-добятся оба родителя.

– Да кто на него давит? – Она улыбнулась кошачьей улыбкой. – Он и самой мне еще пригодится, кто еще так потрет и помассирует мне спинку в ванной? Мне с ним нелегко, конечно, подчас гораздо труднее приходится, чем сидеть на твоем телефоне. Но это уж как водится в семьях. А чего хочет эта очаровашка Клаудия Бьюмонт?

Очаровашка. Меньше всего это словоподходит Клаудии Бьюмонт, подумал Мак. Словцо таблоидов, бессмысленная этикетка. Клаудия Бьюмонт представляет из себя нечто гораздо более крупное, чем просто очаровательная женщина.

– Просила меня забрать свои вещи, пока она вечером будет в театре.

– Ты хочешь сказать, что она даже встречаться с тобой не желает? Хотя бы извинилась за то, что сделала.

– Ох, Адель, что ты городишь! Оставь это. – Он взглянул на нее. – Знаешь, ты на нее похожа. У вас много общего.

– Ты имеешь в виду моего мужа?

– Да ничего у нее с твоим Тони не было. Она не то что ты думаешь. Ей просто нужен кто-то, чтобы играть роль.

Мак не хотел думать о том, как далеко могли бы зайти отношения Клаудии и Тони, скорее всего она просто дурачила бы его… Ей, в конце концов, неважно, кого дурачить, его или Тони.

– Я только хотел сказать, что она бы с тобой во многом согласилась. Как все современные женщины, она полагает, что рождение ребенка еще не повод для отказа от карьеры, что молодая мать может вернуться к вещам, которые имеют для нее в жизни большое значение. – Челюсть его дрогнула. – Впрочем, что я тебе объясняю, она в этом так же далеко заходит, как и все вы.

– Мак, я не Дженни. Ты не должен наказывать меня за то, что сделала она. – На это Мак не хотел отвечать Адель. Он угрюмо молчал, уставясь в окно. – Хорошо, возможно, ты прав, возможно, она прекрасный человек. Но только я вижу, что нашему семейству от нее одни неприятности. Мне вот никогда и в голову не приходило, что однажды я увижу по телевизору, как мой старший брат целуется на экране с актрисой. – Ее расширившиеся голубые глаза выражали полную невинность. – Ты, кстати, выглядел так, будто тебе это тоже весьма по вкусу.