Клятва Примара (Дерзкая - 2) - Наталья Шитова

— А по-моему, дела Первого мира уже не имеют для Юры такого значения, как раньше. Не лучше ли ему будет делать то, что ему больше по душе?

— Не лучше, — отрезал Олег.

— Не заставляй меня снова применять к тебе пытки с пристрастием! — возмутилась я. — Говори, в чем дело?

— Дело в том, — Олег встал и присел на стол рядом со мной. Его рука легла на мои плечи. — Дело в том, что здесь, в Первом мире, самая высококлассная медицина, какую можно найти. И лучше Юре остаться здесь.

— Разве… Разве ему что-нибудь угрожает?

Олег слегка прокашлялся и отозвался натянуто:

— Понимаешь, старое ранение и выжатые нервы — это всего лишь фон. На это он не обращает внимание. С этим можно жить до ста лет. Но вот… Он думал: просто сердце шалит, обычное дело для тех, кто все время на нервах. Оказалось, что он давно и серьезно болен. Мы с ним мало разговариваем об этом, но я всячески пытаюсь склонить его остаться здесь. Тут его хоть и не вылечат, так помогут достойно перенести все это…

— Что значит «не вылечат»?

— Это неизлечимо, Катюша. Я уже изучил все, что касается этой болезни.

— Олег замолчал, только сжал мои плечи, а потом медленно опустил руку.

Жесткий спазм перехватил горло, и мне даже пришлось помять его ладонью, чтобы заговорить.

— Надо что-то делать, Олег.

— Ничего не имею против. Если бы я только знал, что. Ты не показывай, что все знаешь. Ты же помнишь, как он относится к жалости, — в голосе Олега было столько сожаления, что он, казалось, готов заплакать.

— Я все помню, Олег. Главное, ты не забывай, что я не возникла из ниоткуда, я просто из Рэсты превратилась снова в Катю. Ты даже знаешь, как.

— Я воскрешал тебя собственными руками, хотя и вспомнил это только сейчас. И я подумал, что все не могло случиться иначе. Уцелеть должны были именно мы с тобой, а не Одер и Мариэла, — прошептал Олег. — Ты вернулась ко мне, и я впервые по-настоящему счастлив.

— Олег, ты по-прежнему мой добрый, надежный друг. Но никогда не говори больше о том, что я вернулась к тебе.

— Почему? — удивился он.

— Потому что я возвращалась не к тебе. И даже сейчас, когда я здесь, это не значит, что я с тобой.

— Но послушай, малышка!..

— И не называй меня малышкой! — отрезала я.

Раздался сигнал открывающейся двери главного входа. И Тарон поспешил навстречу новому вошедшему. Я подняла голову, и сердце, замерев на секунду, с силой тяжелого молота ударило изнутри по ребрам, заколотилось прерывисто и через чур интенсивно. Я поняла, что мне очень и очень повезло. Наконец-то повезло. Я в общем-то и не ища, неожиданно нашла этого человека.

Он вошел неторопливо и спокойно, не оглядывая огромное помещение, и смотрел только на того, для которого принес отчет. Он держал в руке плоский тонкий кейс с закругленными углами. Насколько я знала, это был ручной мини-архив.

Валерий Извеков. Это имя билось в моей голове, я кричала его во всю силу своего безмолвного голоса, но он никак не реагировал на мой крик, и даже не смотрел в мою сторону.

Он опять изменился. Он похудел, и степной загар, несмотря на лето, сдал свои позиции гипсовой бледности. Волосы отросли еще длиннее, и теперь уже никакой поток воздуха, не смог бы легко пошевеливать тяжелые пряди. Видимо, не далее, чем несколько дней назад, он был чисто выбрит, что уже само по себе было необычно, и теперь легкая кучерявая бородка пока совершенно не скрывала четкие контуры его подбородка.

Он передал кейс подошедшему Тарону и, не произнеся ни единого слова, застыл, глядя прямо перед собой. Его руки безвольно повисли вдоль туловища, ноги же, наоборот, казались напряженными и готовыми сорваться с места.

Его помятые бурые брюки с засохшими пятнами внизу говорили о том, что путь Валерия был долгим, и, проделав его, он не стал отдыхать перед визитом к Юрию. Замшевая безрукавка, небрежно расстегнутая, тоже не блистала великолепием. Но Валерка совершенно не обращал внимание даже на прилипшую к подошвам грязь и на то, как смотрят на него присутствующие в зале люди и выглядывающие из холла телохранители иерарха. Я видела, что он вообще отсутствует. Его большие глаза были широко открыты, но он смотрел не вокруг, а внутрь себя. И поэтому в его глазах отражалось именно то, что там, внутри, было. А там была черная пустота. И беззвучная глушь. Такая же, как на границе выставленных им барьеров.

Юрка, прекратив разговор, подошел к нам с Олегом и что-то произнес. Тарон, приблизившись, передал Юрке кейс. Юра машинально поставил его на поверхность стола и что-то спросил у Олега. Я не слышала слов вокруг меня, я звала и звала Валерия, а он повернулся и собрался уходить. Мой зов разбивался вдребезги о его камень.

— … сделаем так, как скажет Катя, — услышала я решительный ответ Юры на чей-то вопрос. — Девочка, что с тобой?!

Несколько рук потянулось ко мне. Не обращая внимания ни на то, чьи это руки, ни на то, что они от меня хотят, я собрала все, на что была способна и выкрикнула в спину уходящему другу:

«Валерий!»

Он споткнулся на пороге, а я всем телом ощутила, как подалась слегка его твердокаменная защита. Он в нерешительности постоял несколько секунд и снова начал движение.

Я не замечала, что несколько рук вцепились в меня, а заметив, поняла, что выгляжу, возможно, не самым лучшим образом, если мои друзья решили, что мне плохо.

Была не была. Совершенно отказавшись от телесного контакта с действительностью, я послала всю себя на прорыв. Можно было позвать его и голосом, но голосом не снять такую мощную завесу, а я хотела, когда он обернется, увидеть не пустые, а живые глаза…

«Валера!!!»

Я физически почувствовала, как хрустнула защитная завеса, как обрушился один из камней, освобождая брешь, через которую несдержимой струей хлынула черная гнилая муть, выевшая до дна обезумевшую, затравленную душу этого человека. Это была не просто та, прежняя боль. Это был ад.

Я едва позволила себе не несколько мгновений перевести дух и понять, что не сорвалась, вернулась в границы бытия. Я стряхнула с себя руки друзей и, шагнув вперед, послала в образовавшуюся брешь то, что сейчас смогла наскрести среди осколков той силы, что была у меня минуту назад.

«Валера, милый мой, я вернулась к тебе…»

Это был уже не зов, это было похоже на мольбу.

Валерка обернулся. Он смотрел на меня, а поток мути медленно сбавлял напор и через некоторое время прекратился. Валера резко развернулся и шагнул в мою сторону. Казалось, что он все еще не узнает меня. Он остановился, крепко зажмурился…

Я сорвалась с места и побежала к нему. Я выбросила на прорыв столько сил, что мне стало трудно адекватно воспринимать действительность. Я не могла на самом деле двигаться так, как мне казалось. Но восприятие отставало, и все вокруг происходило, как в замедленной съемке… Я бежала, казалось, плавными медленными прыжками и видела, как Валерий открывает глаза, и когда до него оставалось метра три, протягивает ко мне руки…