Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

— Сиди тихо, не то придется попортить тебе шкурку. — Она опасно осклабилась. — А пока мальчики едут, посмотрим, что там у тебя…

И она схватила сумочку.

Вот это было уже слишком. Так зла я не была никогда в жизни! Перед глазами все поплыло, кровь застучала в висках, верх живота завибрировал… и в груди родился странный рычащий звук. Меня переполняли сила и ярость, разум лишь блеклой искоркой в глубине сознания фиксировал события.

Рычала правда я? Не почудилось?

Девица побледнела, ее глаза расширились, сумка выпала из ослабевших пальцев. О да, я была просто в бешенстве! Ведь я, в отличие от паршивой воровки, прекрасно знала, что там. Мой кулон. Черт с ним, с похищением! Как-нибудь вытерплю то, что меня напугали до смерти, и молчу о том, для чего хотели использовать! Но украсть единственное, что осталось от отца, не дам!!!

Еще раз рыкнула, поражаясь внезапно открывшимся вокальным способностям. Разум застилал белесый туман… Или это снаружи? А, плевать! Потом разберусь.

И я бросилась на нее.

Во второй раз за сравнительно короткий промежуток времени приходить в сознание оказалось значительно тяжелее. Ничего не болело. Но тело подрагивало и будто бы сокращалось в размерах, мышцы то и дело сводило судорогами, кости ныли, горло саднило, и подушечки пальцев чесались.

Память сохранила все в мельчайших подробностях. И то, как я рычала подобно волку, как бросилась на хищницу и без труда свалила ее на траву. Она тоже рычала, отрастила когти, и глаза сделались звериными, но меня в тот момент это нисколько не волновало. Я царапала, кусала, рвала ногтями одежду и плоть. И когда зубы волчицы впились в предплечье, отреагировала тем, что хорошенько врезала ей коленкой в живот.

Приступ ярости схлынул так же быстро, как накатил, и я сползла с тела противницы, откатилась в сторону и принялась жадно глотать вместе с воздухом расплывчатый туман. Но она не воспользовалась случаем, чтобы напасть. Просто пододвинулась ко мне и заскулила. Потом обернулась и начала потихоньку зализывать рану.

Это, и еще топот нескольких пар ног и голоса, было последним, что зафиксировало ускользающее сознание. Я опять отключилась.

И вот теперь лежала на чем-то мягком и не решалась открыть глаза. А рядом шепотом спорили.

— Отрицать бесполезно, мадам. Мы чувствуем в девочке свою родственницу, — степенно говорил мужчина.

Поднапрягшись, я узнала в нем Рендалла, который самый главный.

— Джая — приемный ребенок? — Женщина говорила немного взволнованно. — Если так, то она останется в стае.

— Она в любом случае останется, — сказал Рендалл, но уже не вожак. — В этот период зверь должен находиться под контролем.

— Руки прочь от моей дочери! — взвыла мама, и я услышала какую-то возню. — Она — моя кровная дочь, и я шкуру спущу с любого, кто хоть когтем коснется ее!

По явно небольшому помещению разлетелись смешки.

— Смелая угроза, но трудновыполнимая, — хмыкнул глава стаи серых.

— Наша стая обязана Джае кое-чем, — вклинился в дележку меня Ланхольт. — Думаю, будет правильно, если опеку над ней возьму я.

Установилась короткая тишина, нарушенная позже лидером серых:

— При всем уважении, молодой человек, но когда я сказал, что чую в ней родственницу, я имел в виду не только серую волчицу. У нас больше прав на девушку.

— Ювелина, думаю, пора рассказать им все. — Роль голоса разума взяла на себя гьета. — Только так мы вместе сможем решить, что лучше сейчас для твоей малышки.

Чуть не хихикнула над ее определением!

Все, пора показать, что я снова с ними. Иначе меня на кусочки поделят, а права голоса так и не дадут.

Я осторожно разлепила глаза, моргнула.

— Да, мне тоже хочется послушать рассказ, — голос звучал сипло, как во время сильнейшей простуды. — Только скажите сначала, я что, убила ту девушку-оборотня? И дайте попить…

Просторная спальня была забита народом. Мама присела на край кровати и нервно сцепила руки, на внешних сторонах ладоней красовались отметины от ногтей. По обеим сторонам от ложа стояли Рендаллы-старшие и их супруги. Мужчины были похожи, почти как близнецы, только вожак имел степенный и немного усталый вид, отчего казался старше, а его брат выглядел встрепанным, чем сильно напоминал своего сына, постаревшего на пару десятков лет. Здесь же были Ланхольт и гьета, чуть в стороне с несчастным и потерянным видом топтался Дахор, а у двери — Марси, Игерн, Гленда и еще трое визуально знакомых мне оборотней.

Ух ты! И это все из-за одной меня…

Все тут же возбужденно заохали, и мне в руки дали высокий стакан с водой. Следующие полчаса пришлось уверять собравшихся, что я не умираю и вообще чувствую себя почти прекрасно. То есть имею полное право участвовать в разговоре и решении собственной судьбы.

— Ладно, я сейчас все объясню, — наконец произнесла мама, облизав сухие губы.

И все затаили дыхание.

Было немного неприятно, что личные вопросы приходится обсуждать при посторонних, но, с другой стороны, если оборотни умеют чувствовать эмоции, то должны почуять и фальшь. Получается, это единственный для меня способ узнать правду.

— Когда мне не было и семнадцати, я влюбилась в охотника и сбежала из дома, — заговорила хранительница самого большего количества тайн в этой комнате. — С его семьей, Ланс-Эльшенгерами, мне оказалось непросто найти общий язык, поэтому поселились отдельно. Скоро родилась Джая.

— Позвольте уточнить, — без намека на стеснение вклинился Эрнст Рендалл, — от мужа?

— Разумеется, — немного заносчиво подтвердила мама.

— В таком случае, откуда в девочке наша кровь?

Лично мне совсем не понравилась ухмылка, возникшая на лице гьеты одновременно с тем, как прозвучал вопрос.

— Брайс был охотником, сказала же.

Мама нервно комкала подол платья.

— И пусть работы в нашем пригороде было немного, а от командировок он отказался, когда родилась Джая, опасные ситуации все равно повторялись регулярно. В том числе они затрагивали и нас с дочерью. Должна отдать им должное, Ланс-Эльшенгеры всегда приходили на помощь, если были нужны, но однажды…

Она содрогнулась и зябко обхватила руками свои плечи.

Присутствующие замерли подобно статуям. А я вдруг поймала себя на том, что не прочь познакомиться с этими таинственными родственниками.

— Той осенью вольные загрызли двух девушек. Брайс и его команда отловили и уничтожили всю шайку. Ну, они так думали… А через неделю, когда охотников вызвали в столицу, а в городке остались только двое, в наш дом вломился один из выживших. Он загрыз Брайса и сильно подрал нас с Джаей. До сих пор вижу этот вечер в кошмарах!