'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Я положил на стол серебряную монету, прикинув, что это с лихвой должно покрыть нанесённый ущерб. Спросил у Андрея Михайловича, где он работает, и откланялся. Однако далеко не ушёл. На лестничной площадке постучал к соседям.

— Ну что опять⁈ — Дверь распахнулась, и показался невысокий, но весьма решительно настроенный лысеющий дядька. За спиной маячила простоволосая злая жена в ветхом халате.

— Я — охотник.

— А мне — чхать!

— Нет, тебе не чхать. У меня оружие, и я опасен. Если у соседей будут хоть какие-то проблемы с хозяином — я вернусь и тебя зарежу. И жену твою зарежу. И ничего мне за это не будет. Понял меня?

— П-п-понял… — пролепетал внезапно побледневший мужик.

— С остальными соседями сам пообщаешься?

— К-к-конечно!

— Ну вот, решили вопрос. Прошу прощения за беспокойство, больше такая ерунда не повторится.

Я сунул мужику в руку каких-то медяшек, хлопнул его по плечу и ободряюще улыбнулся. Потом ушёл.

Захар стоял перед дверьми, подбрасывая в ладонях кости.

— Как делить бу…

Я молча забрал себе три. Захар понуро кивнул.

— Чего, домой теперь?

— Да не, не домой… Надо б ещё один вопросик провентилировать. Но то до утра ждать надо.

— К Фёдору?

— К Фёдору.

У Фёдора для дорогих гостей всегда было открыто, сыто и пьяно. Прям тётка Наталья в мужской ипостаси. Хотя… Нет, чего душой кривить: до тётки Натальи местной кухарке — как до луны ползком.

Но мы не успели далеко отойти, как вдруг услышали шаги. Обернулись. Нас догонял Андрей Михайлович.

— Поблагодарить хотел, — пробормотал он. — Не одну — четыре жизни спасли, охотнички, заступнички. Век буду благодарен!

— Слушай, мужик, ты какой-то странный, — не выдержал я. — То вот это вот всё, а как я к тебе пришёл — так ты меня будто впервые видишь. Впечатление, будто к тебе девка пришла, с которой ты прошлой ночью кувыркался, и теперь перед женой виду подать боишься.

Я ожидал, что он смутится, но он неожиданно хитро улыбнулся, подмигнул и… превратился в домового.

— Ага, — только и сказал я. — Ну… это многое объясняет, да.

— Вы не подумайте, я тот бутерброд — хозяину в контору отнёс, всё по-честному! Просто такова уж моя особенность: могу в хозяина превращаться. Пришёл бы я в своём облике — стали бы вы меня слушать! А сам он не пошёл бы — боязлив больно.

— Во ты наглый! — восхитился Захар. Небезосновательно, надо сказать.

— В некоторых случаях наглость уместнее называть смелостью, — сказал я. — Так значит, говоришь, от старых хозяев домовой остался?

— Ну конечно! Откуда ж ему ещё взяться?

— Сразу появился, как переехали?

— Нет, через недельку-другую. Сразу-то тихо было, никого не замечали.

— И где он, по-твоему, прятался?

— Да мало ли где! Вам ли не знать. Уж мы-то всегда найдём щелочку, чтобы спрятаться.

— Ясно, — вздохнул я. — Ну, ступай себе с богом… Чего морщишься? А, про бога не любишь?

— Ничего поделать не могу, корёжит, — пробормотал домовой. — Я ж ничего против-то не имею, только природа уж такая…

— Ясно. Давай, в общем. Не попадайся больше. И не трепи, что тебя отпустили. Так для всех лучше будет.

— Конечно-конечно, Владимир Всеволодович, уста на замок, и меня вы больше никогда в жизни не увидите! Только вот ещё.

— Ну, чего там у тебя?

— Я когда тому негодяю пригрозил, что к вам пойду жаловаться, он расхохотался и сказал, что вам жить-то осталось без году неделю. Потому что за вами скоро чёрт придёт.

— Это я знаю, жду его.

— Так вот, самое-то главное, он ещё сказал, когда и откуда чёрт придёт.

— Внимательно слушаю.

— Придёт он в ночь, когда луны не будет, чтобы в полной силе уж быть. А откуда — тут не очень понятно. Неподалёку от вашей усадьбы вроде как есть некий овраг, дурной славой пользующийся.

— Насрано, что ли там?

— Да нет же! Вот юноша понял.

Я посмотрел на Захара. Тот как-то побледнел и кивнул. Я кивнул в ответ — мол, потом пообщаемся — и посмотрел на домового вопросительно.

— Из того оврага и явится, — развёл тот руками. — Вот… Что знал — сказал. Сам-то я местности не знаю. Сами понимаете: служба такая, от дома далеко не отлучаюсь. Спасибо вам ещё раз, великий вы человек.

Домовой поклонился мне до самой земли, потом выпрямился, исполнил резкий поворот на месте и исчез.

— Ну, шкет, — покачал я головой. — Ладно. Идём к Фёдору. Чую, накатить надо, вайб соответствующий пошёл.

— Вот и у меня тоже, — поддакнул Захар, который хоть и не знал, что такое «вайб», но нутром чуял, что не голодовка, а значит, нужно вписываться.

* * *

В пустом трактире за столом сидели молча. Восстанавливали калории после удачной охоты. Это только кажется, что ничего не делали. Посидели, постояли, зарезали мелкую тварюшку и ушли. А думать сколько пришлось? А нервов потратить? Во-о-от. Об чём и речь. Обязательно надо пожрать. И запить чем-нибудь вкусным.

— Итак, — сказал я, отодвинув пустую тарелку. — Чего там с оврагом, кто туда насрал?

— Да никто туда не срал, — пробубнил с набитым ртом Захар. — Наверное. Про заложных покойников знаешь ведь?

— Ну. Упыри, вурдалаки, русалки.

— Да не. Ну, не совсем. Народ раньше верил, что если человек нехорошей смертью умер — руки на себя наложил, к примеру, утонул, там, другое, — то его нельзя на кладбище хоронить. И поминать нельзя. И вообще ничего нельзя.

— А что с ними делать?

— А вот, всякие овраги и канавы в помощь. Кой-где даже закапывать считалось, нельзя. Мусором всяким, лапником закидывали, сиречь — закладывали. Отсюда пошло «заложные покойники». Самоубийц — тех на перекрёстках закапывали, а потом этих перекрёстков боялись.

— Умно, — одобрил я. — Где-то даже гениально. Ну а что? Лучше знать, куда бояться. Чтоб не бояться сразу везде.

— Вот и овраг тот — одно из таких мест.

— Потому что там гадов хоронили? Все они водку пили, проклятыми были?

— Вроде того, да. В общем, я думаю, не врёт домовой. Самое место чёрту, чтоб выскочить.

— Показать овраг сможешь?