Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Их высадилось несколько сотен, — заметил Богобой, просматривая показания сенсоров, поступающие с флагмана.

Бьорн кивнул.

— Это бой как раз для нас, — он облизнул клыки, ощутив слабый кислотный привкус. — Похоже, этот день принадлежит абордажным торпедам. Настало время показать им, насколько тверда рука Волка.

Он повернулся к капитану.

— Жди, пока мы не покинем корабль, затем направляйся на корабли Альфа-Легиона и нанеси им столько урона, сколько сможешь. Ты знаешь, что это значит?

Капитан корабля взглянул на него с дерзким выражением лица.

— Да пребудет с тобой Рука Русса, лорд.

Бьорн уважительно поклонился.

— До следующей зимы.

Богобою, Эунвальду, Ангвару, Урту и Фериту уже не терпелось покинуть мостик. Бьорн чувствовал их жажду убийства, такую же сильную и звериную, как мускусный запах хищника, и она разожгла его собственное жаление проливать кровь.

— Время поохотиться, — сказал он.

Торпедный отсек находился намного ниже уровня мостика, окруженный толстыми адамантиевыми переборками и освещенный красными лампами боевой тревоги. Каждая абордажная капсула, отмеченная выгравированными защитными рунами, располагалась в начале круглого пускового туннеля. Более крупный корабль мог нести целые батареи корпусных пробойщиков или таранов «Цест», чьи носы венчали блоки магна-мелт, а десантный отсек вмещал целое отделение космодесантников. Но у «Хельриддера» был минимальный комплект таких устройств: десять узких труб, каждая снаряженная единственным мелта-наконечником и усиленной ударной частью. Торпеды были менее шести метров в длину и могли вместить единственного пассажира в силовом доспехе.

— Святая Хель, — выругался Богобой, нерешительно глядя на контейнер, похожий на гроб.

— После запуска ими едва можно управлять, — сказал Бьорн, прицепив топор к нагруднику и спускаясь в торпеду. — Попытайтесь установить местонахождение, как только окажетесь на флагмане. Если мы сможем собраться, так будет намного лучше. Если нет, просто убивайте всех, кого найдете.

Стая заняла свои места и закрепила фиксирующие рамы. Предупреждающие огни начали интенсивно пульсировать, а последний техник из торпедного расчета спешно покинул отсек. Бьорн лежал в капсуле, чувствуя растущую вибрацию двигателей.

— Доброго пути, — пожелал он на прощанье перед тем, как над ним закрылся люк. Запирающие болты замкнулись серией лязгов.

Бьорн слышал свое горячее и тяжелое дыхание в темноте. Он сжал пальцы, чувствуя себя заключенным.

«Вот что должны чувствовать дредноуты, — подумал он. — Бедняги».

Двигатели за спиной включились, их звук быстро усилился до приглушенного рокота. Волк услышал, как открылись противовзрывные люки, после чего раздался шум выходящего воздуха. Торпеда затряслась, как живое существо. Дисплей шлема, легко подключившись к бортовым системам капсулы, запустил обратный отсчет.

«Поехали».

Торпеда рванула по трубе. Бьорна швырнуло на фиксаторы, его тело оказалось прижатым к кормовой переборке. Несколько секунд у него было ощущение, что он несется по прямой на огромной скорости, затем последовала резкая смена траектории, и торпеда нырнула вниз — к кружащейся громаде «Храфнкеля».

Стиснув зубы из-за колоссального ускорения, он изучал показания датчиков, которые проносились по внутренней поверхности грохочущего шлема. Бьорн видел светящиеся точки остальных торпед, которые мчались по спирали вслед за ним сквозь огненные завесы лазерного огня. Флагман — огромная глыба светящейся каркасной модели на фоне черного поля космоса — с ужасающей скоростью увеличивался в размерах.

Космодесантник приготовился к столкновению, и оно последовало — удар мелта-детонации, от которой затрясло торпеду, затем мощный взрыв, от чего Бьорна сильно ударило о фиксаторы. Даже с учетом защиты силового доспеха и внешнего корпуса торпеды удар был страшным. Волка дернуло вперед, и он едва не лишился сознания. Капсула со скрежетом и содроганием продвинулась еще на несколько метров сквозь прочную обшивку корпуса.

Секунду спустя замыкающие болты торпеды с шипением отошли. Встряхнув головой, Бьорн активировал механизм отключения фиксирующей клети. Капсула открылась, и он поднялся, отцепив топор и взмахнув им.

Мимо пронеслись обломки, подхваченные ревом быстрой разгерметизации корабля. Бьорн наклонился, сражаясь с вихрем, за доспех цеплялись гаснущие языки пламени. Металлическая палуба вокруг легионера искривилась от мелта-удара. Космическому Волку пришлось карабкаться по обломкам, прежде чем он нашел ровную поверхность, все время борясь с ревом и порывами вытекающего кислорода. Лампы на его пути были разбиты, а из-за движения ночное видение шлема размывалось.

Только миновав следующую переборку, Бьорн смог закрыть противовзрывную дверь и остановить разгерметизацию. Он был где-то на нижних палубах «Храфнкеля». Космодесантник активировал расщепляющее поле Несущего Кровь, залив замкнутое пространство ярко-синим светом.

— Доложить, — отдал он приказ по каналу связи стаи и миганием вызвал идентификационные руны остальных космодесантников.

Ответов не было: ни данных по местонахождению, ни сообщений от боевых братьев. Дисплей выглядел поврежденным, показывая путаницу обратных данных и наполовину понятные захваты целей. Бьорн ударил рукоятью топора по шлему, от чего задрожали сигналы и расплылись по экрану четыре новых отметки.

— Скитья, — разочарованно выругался он, продолжив путь по коридору и открыв следующую дверь.

За ней оказался склад снабжения, потолка не было видно, а затененные стены поднимались ввысь. Во все стороны тянулись штабели грузовых ящиков, соединенные друг с другом громадными металлическими платформами. Сверху свисали цепи с отключенных автопогрузчиков, которые в свою очередь были подвешены на тяжелых металлических рельсах.

Впереди темноту освещали дульные вспышки и взрывы. В узких проходах между штабелями раздались гортанные крики и тут же смолкли. Он почувствовал знакомые запахи боя: фуцелинового дыма, крови и человеческого страха.

«Где моя стая?»

Бьорн побежал по коридорам, проклиная ненужные сообщения, заполнившие тактический дисплей. Он мчался вперед, не сворачивая, и в конечном итоге выскочил на открытое пространство за первой стеной сложенных ящиков. Перед ним лежал подъемник в спутанной массе из смятого металла и разорванных цепных звеньев, даже в своем разрушенном состоянии превосходя размерами титан «Боевой пес».

Какой-то миг Бьорн ничего не видел — ни тел, ни целей. Затем штабель справа от него разлетелся на куски пылающей пластали. Воин в бело-сером доспехе пролетел по плитам палубы, размахивая сломанными конечностями, и остановился, оставив за собой длинный кровавую полосу.

У Бьорна волосы на загривке встали дыбом, и он стремительно развернулся, гадая, кто мог с такой легкостью отшвырнуть космодесантника в полном доспехе.

Затем из тени вышел враг, и Волк все понял.

Хан стоял в личных покоях для медитации, располагавшихся высоко на ступенчатых выступах «Бури мечей». Перед ним поднимался многогранный купол из кристалфлекса, за которым раскинулась пустота. Хан смотрел на зависшие в черноте корабли, готовые к бою и ожидающие его приказа.

В экипажи этих кораблей входили многие тысячи душ, как космодесантников, так и смертных. Каждая боевая единица обладала потенциалом уничтожать миры, их совместная мощь была почти невероятной.

«Было ли подобное могущество когда-нибудь сконцентрировано в руках столь немногих воителей? — задался он вопросом. — Вся галактика доверена двад… нет, восемнадцати братьям. Опасность такого решения очевидна».

Гордое орлиное лицо Хана склонилось к горжету богато украшенного нагрудника.

«Мой отец знал риски. Должен был знать. Почему он сейчас молчит?»

Примарх отвернулся от наблюдательного купола. Вокруг него вдоль стен располагались артефакты — древние кремневые ружья, сабли, булавы и алебарды. Сапоги тонули в толстом меховом ковре. Мягкий свет очага освещал на полках книги с тысячи миров, написанные за десять тысяч лет.

Движения Хана была бесшумными и энергичными, как у тигра, рыскающего по клетке. Ниспадающий до самых лодыжек плащ колыхался, слегка касаясь слоновой кости и золота его доспеха и прикрывая ножны клинка дао.

«Магнус, — задумался он, пристально глядя в пламя. — Мой добрый друг».

Он вспомнил их первую встречу на Улланоре, на Триумфальной равнине, когда в воздухе еще стояла вонь крови последних убитых орков.

— Приветствую, брат, — поздоровался Магнус с усмешкой на странном красном лице. Он шагнул из транспортного корабля, за ними следовал разукрашенный и выряженный кабал. — Говорят, ты сражался здесь.