Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

очнувшись от беспокойной дремы, порой наполненной кошмарами, высовывал из бочки голову, прислушивался и принюхивался. Так что к рассвету чувствовал себя разбитым. Да и в животе урчало не на шутку — мэтр Гизон не особенно и утруждал себя заботой о пропитании, так что Сварогу досталась лишь изрядно зачерствевшая краюха хлеба и полкруга скверной дешевой колбасы, начавшей уже попахивать.

А главное, теперь он совершенно не представлял, что делать и куда направиться. Если откровенно, ему до сих пор попросту везло: повезло наткнуться на Оллана, а через мясника оказаться у Гизона. Как ни парадоксально это звучит, но ему повезло и в том, что он сейчас — собака. Человек на его месте, есть сильные подозрения, если и не попался бы в лапы погони, то ему пришлось бы гораздо труднее. Человеку гораздо легче поймать человека, чем собаку. Собака и бегает побыстрее, и нюх ей помогает издали учуять погоню… Надо добавить: повезло еще и в том, что Одо с Сувайном, какими бы ни были хитрыми и коварными, вряд ли когда-нибудь устраивали охоту на собаку, да еще в городке…

Снова идти к Оллану безусловно не стоит: жаль подставлять хорошего мужика, мало ли что. Действительно, двое детей… Гизона наверняка уволокли куда-нибудь в подвал для обстоятельного допроса. Если не сокрушаться о горькой судьбинушке мэтра, а со здоровым цинизмом подумать о собственной выгоде — пленение Гизона ничем Сварогу не грозит. Гизон, конечно, может после соответствующей обработки рассказать, что его постоялец ждал подмогу и выручку на самолетах — но Одо и сам догадался о таком повороте событий — говорил же тогда Сувайну…

Но самолетов пока что нет, и неизвестно, когда будут. Можно, увы, признать, что Одо с Сувайном на два хода впереди. Во-первых, у Сварога нет надежного укрытия и неизвестно, где его найти, во-вторых, их придумка о сбежавшем гончаке уже распространилась по всему городу, и все его население будет ловить Сварога с превеликим рвением, прельщенное известием о десяти золотых кругляшках… с его собственным профилем, мать твою! Второй Оллан, будем реалистами, вряд ли попадется на пути…

Он решительно не знал, что теперь делать. Рассвело, поблизости уже пару раз проехали повозки, горожане проснулись ни свет, ни заря и принялись за работу, словно усердные муравьи… а еще они будут одним глазком то и дело зыркать по сторонам, чтобы не упустить счастливый случай…

В конце концов кое-какое подобие плана все же родилось. Если оставаться в городе слишком опасно, следует обосноваться за городом. Где-нибудь в лесочке или рощице, каких здесь много, примыкающих к городку. Лучше всего поблизости от пустыря, где остался его самолет — если прилетят, будут приземляться именно там… С трех сторон пустыря, он помнил, как раз и простиралось редколесье. Конечно, нужно учитывать, что там может оказаться засада. Да вдобавок придется обходиться без еды, которую негде раздобыть. Но тут уж ничего не поделаешь. Другого плана и быть не может. Не сидеть же тут в бочке пародией на Диогена… Быстро заметят.

Приняв решение, он не медлил: выбрался из бочки и, прикинув, в какой стороне располагается ближайшая окраина, направился в ту сторону.

И через пару минут наткнулся на аборигена, с деловитым видом ворошившего вилами какой-то хлам на задворках амбаров. Они, можно сказать, столкнулись нос к носу, Сварог выскочил из-за угла и моментально попался трудяге на глаза. Тот форменным образом оцепенел, уставившись на Сварога вытаращенными глазами. «Ну вот, — подумал Сварог, прикидывая, куда юркнуть, — сейчас определенно ловить примется, сволочь златолюбивая…»

Однако обернулось совершенно иначе. Местный выронил вилы (чудом не угодившие ему зубьями по ноге), кинулся к ближайшей сосне (их тут немало росло)… Сварог и глазом моргнуть не успел, как абориген взлетел к самой кроне, на высоту уардов шести, причем, по голому стволу — ну, чисто кот по телеграфному столбу… А ведь в годах уже, с брюшком… Что на него нашло?

И тут же абориген со своей верхотуры завопил, будто его резали — безостановочно, оглушительно, жалобно, на одной ноте, словно пароходный гудок. У Сварога в ушах заломило. Подумав, что этак сюда весь город сбежится, он шарахнулся, и, заслышав, что с обеих сторон и в самом деле бегут люди, проворно втиснулся в узкий промежуток меж двумя амбарами, отступил задом вглубь — теперь его не видел ни оравший на сосне, ни бегущие по улице.

Он и сам не знал, почему так поступил, вместо того, чтобы опрометью кинуться прочь. Какое-то предчувствие, что ли. Местный вел себя насквозь неправильно, и это было странно: ему бы полагалось, заслышав пленительный звон золота, подманивать или ловить Сварога — а он повел себя так, словно не собаку узрел перед собой, а голодного и разъяренного каталаунского тигра (вообще-то это никакой не тигр, а очень крупная рысь, но все равно, зверь опасный). Может, удастся подслушать разговор, из которого что-то станет ясно? Будет же он объяснять бегущим, отчего вдруг взялся выкидывать цирковые номера…

— Чтоб мне провалиться! — послышалось совсем рядом. — Жамый Пиритуш, чего это вы на сосне-то?

— Он прямо на меня выскочил! — громко, с истерическими нотками отозвался сверху Пиритуш. — Тот самый пес, бешеный! Как я успел, как я сюда залез — сам в толк не возьму… А он как чесанет по улице, во-он туда…

— Та-ак… — тихо и недобро произнес другой голос. — Значит, поблизости где-то, тварь…

— Да нет же, Пиритуш говорит, по улице чесанул…

— Все равно, где-то в околице… У кого что?

— У меня грабли… Толку-то…

— У меня нож…

— Ну, это чуть получше… Ага! Вон вилы валяются! С вилами уже сподручнее…

— Я сбегаю к бургомистру?

— Давай, со всех ног. Куда он, Пиритуш говорит, побежал? Туда? Значит, давай в противоположную, а то попадешься ему ненароком, вмиг глотку перехватит…

Затопотали удалявшиеся шаги. Оставшиеся переговаривались:

— Вот он где, зараза, оказался… Ну да, тут воды нету, а бешеная собака воды завсегда боится…

— Жамый Фили, вы вилы-то наготове держите, вдруг выскочит…

— Да держу… В колокол надо бы ударить…

— Да и так весь город на ногах. Я сам не видел, а вот Чибер видел, как эта тварь все семейство Баругана разделала. Чибер говорит: я хоть и мясник, а когда людей в таком виде узрел, меня тут же, на крыльце, наизнанку вывернуло. Живого места не было, кровища везде, Чивер сказал…

— А с чего это он сбесился?

— А кто его знает? Легче нам будет, если узнаем, отчего? От чего собака бесится? Бесится, и все…

— К драгунам бы послать. Так и так, помогите,