Ты задолжал мне любовь (СИ) - Эмилия Иванова

Передо мной появилась бутылка воды, которую я с благодарностью приняла и прополоскала рот. В ушах раздался несколько беспомощный голос:

— Все еще плохо?

Я покачала головой, которая ужасно кружилась, и встала. Руслан крепко обнял меня, а мне инстинктивно захотелось оттолкнуть его. Но после суетного дня и под действием алкоголя у меня не было сил сопротивляться, поэтому я предпочла наполовину закрыть глаза, позволяя ему держать меня.

Мужчина отвел меня к машине, и я оперлась об автомобиль. Наступило похмелье, из-за которого мне не слишком хотелось двигаться. Стекло было поднято, и я прикрыла глаза, ощущая некоторую сонливость. Вскоре я стремительно погрузилась в сон.

Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу в гостиничной кровати, а из ванной доносится журчание воды. Я немного пришла в себя, голова слегка кружилась, тело было несколько неуправляемым. Однако я понимала, что сюда меня привел Руслан, поэтому нисколько не беспокоилась.

Я подумала о том, чтобы встать, и собиралась уйти, однако, приложив усилия, поняла, что в теле нет сил, а голова ужасно кружится — я заметила, что каждый раз, когда я пью, то сохраняю трезвость ума, однако тело выходит из-под контроля.

Дверь ванной открылась, и из нее вышел Руслан с обернутым вокруг талии полотенцем. На его мускулистом теле все еще блестели капли воды

Увидев, что я пришла в себя, он равнодушно окинул меня взглядом и спросил:

— Очнулась?

Я кивнула. Лежа на кровати, я бессознательно натянула на себя одеяло, с запозданием осознав, что с меня сняли одежду. Тут же, широко раскрыв глаза, я посмотрела на мужчину и гневно произнесла:

— Руслан, ты подлый, ты же прекрасно знаешь, что я напилась, а ты…

Оглянувшись, мужчина поднял брови:

— Я что?

Я, оцепенев, посмотрела ему в лицо, не в силах понять, сделал ли он что-нибудь со мной, и остолбенело спросила:

— Ты это со мной сделал?

Руслан, мимоходом сорвав полотенце, вытер волосы, на которых все еще оставались капли воды, и поднял брови:

— Это?

Я растерялась. Он явно все знал и намеренно вел себя так. Поняв это, я молча завернулась в одеяло, сказав лишь:

— Где моя одежда?

Он остановил движения рук, вытиравших голову, и посмотрел на меня, по-прежнему равнодушный.

— Может, тебе стоит спросить, где моя одежда?

— Ну и где твоя одежда? — В комнате стоял резкий запах алкоголя, ни моей одежды, ни его здесь не было, и я несколько не понимала, неужели это я что-то сделала?

Мужчина отбросил полотенце в сторону и стремительно приблизился ко мне, подняв брови:

— Полностью сделан на заказ, комплект стоил сто восемьдесят тысяч, плюс моральный ущерб в два миллиона, как ты планируешь с этим разбираться?

— Что? — Я остолбенела, что за два миллиона?

— Тебя стошнило на меня, забыла? Или это необходимо было записать на видео? — Его запах окутывал меня, такой знакомый и безрассудный.

Я подсознательно хотела скрыться, однако Руслан уже загнал меня в угол, и спрятаться мне было негде.

— Меня опять стошнило? — Только что, в машине, я почувствовала тяжесть в животе, однако после я заснула, и никаких воспоминаний у меня не осталось.

Мужчина молчал, его красивые брови были подняты, отчего на лице читалось очевидное высокомерие.

Возможно, из-за того, что меня стошнило, когда я заснула или же была в отключке, я не была в этом уверена. Однако, судя по тому, что в комнате не было нашей одежды, он явно меня не обманывал. Выдержав паузу, я, с некоторой тоской посмотрев на Руслана, спросила:

— Компенсация за моральный ущерб действительно так велика?

Я знала, что вся его одежда была сшита на заказ, в основном крупными брендами, и, раз меня на нее стошнило, то носить он ее не мог, однако не был ли моральный ущерб несколько преувеличен?

Руслан поднял брови и блекло посмотрел на меня.

— Стоимость одного моего заседания оценивается в десятки миллионов, думаешь, я прошу много?

Я была в недоумении.

— Но я не знала, что ты проводишь заседание, и не знала, что ты приедешь, да и вообще, это не я тебя позвала… — Остаток фразы я произносила все тише и тише.

Мой месячный заработок составляет всего несколько тысяч, откуда я возьму ему два миллиона?

Мужчина хмыкнул.

— По твоим словам, я не должен хранить в телефоне твой номер? А впоследствии не должен отвечать на твои звонки?

Опустив голову, я с некоторым смирением сказала:

— Я не просила тебя отвечать. — В голове всплыла картина того, как он в середине дня нес на руках Юлию, и я, машинально опечалившись, продолжила. — И еще я посреди ночи вырвала тебя из компании красотки, позвав тебя туда, действительно, не стоило этого делать.

— Эмилия, у тебя в голове вместо мозгов солома? — спросил Руслан, обидевшись на меня.

Я, нахмурившись, посмотрела на него. Вероятно, из-за выпитого обида в моем сердце вышла наружу:

— Да, солома, а в голове твоей Юлии золото.

Она умна и прекрасна, у нее есть талант, она хороша во всем, а я во всем плоха. Она подходит тебе. Иди к ней, я не заставляла тебя приезжать.

Сказав это, я невольно ощутила упавший на сердце камень и опустила голову, чтобы сдержать слезы. Все винили меня, винили в том, что я отталкиваю его, винили в том, что я неблагодарная. Однако это я была ранена в начале, это я потеряла ребенка, я ощущала все противоречия, ненависть и обиду.

Не слыша звуков его движений, я подняла взгляд и увидела, что он неподвижно смотрит на меня своими черными бездонными глазами. Я остолбенела и попыталась уклониться от его взгляда, однако мужчина крепко схватил меня за подбородок, вынуждая меня смотреть ему в глаза.

— Зачем ты возбуждаешь во мне интерес к ней? Ты же прекрасно знаешь, что между нами ничего нет. Ты, принимая желаемое за действительно, толкаешь меня к ней, но не должна ли ты быть счастлива, когда я следую твоим желаниям? Почему же, напротив, начинаешь укорять меня? Если ты не можешь излечить раны на своем сердце, я подожду, я дам тебе время, пусть даже целую жизнь, я смогу дождаться, а если ты не сможешь отпустить это за всю жизнь, я все равно буду ждать.

— Я не просила тебя ждать! — сказала я, глядя на него слегка покрасневшими глазами. — Я сказала, что мне не нужно, чтобы ты меня ждал. Да, я толкаю тебя к Юлии, и от этого несчастлива, но что с того? Время — лучшее лекарство. А я тревожусь