"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

— Бабкины сказки, — послышалось сзади. Отшельник имел отличный слух. Когда это было выгодно ему. И становился глухим, когда считал, что вопрос не важен, а значит, и отвечать на него не стоит.

— Ничего не сказки, — отмахнулся ангел. — Вы же слышали про войну?

— Ну, Кваква рассказывала, — присоединился к беседе Самсон. Ему было интересно слушать, хотя многого он не понимал.

— Так вот, не знаю, что это была за война, но во время той войны народы разделились — волшебные существа остались на одной половине, а люди на другой. Потом этот мир свернули в петлю и зафиксировали башней Амината. И все было бы хорошо, но старик, выпив лишнего, перепутал заклинания и сдвинул ее с места, нарушив равновесие.

— А камень? — спросил черт. — Камень-то зачем нужен, если все дело в башне? И потом, башня давно бегает, а чудеса с неба недавно сыпаться начали.

— Камень — он вместо болта. Он держит два конца вместе, не дает миру выпрямиться.

— Бред сивой кобылы! — крикнул отшельник.

— Точно, — согласно кивнул Самсон, — и еще лошади этой, что на людях катается.

— И ничего не бред, — возразила лягушка, — все верно. Когда я была маленькая, то башня на одном месте стояла, а мы и знать не знали, кто такие люди. Потом башня начала двигаться, и к нам стали попадать странные существа и непонятные предметы. Потом потерялся мой двоюродный брат — дракон о трех головах. Кстати, вы его у себя там не встречали?

— Нет, — поспешно ответил Гуча и покраснел, вспомнив, как спасал Непобедимую от дракона.

— Ну ладно, мы с ним все равно не ладили, — успокоила Гучину совесть Кваква. — Так вот, потом стало гораздо меньше вампиров, в реках исчезла рыба. Золотая. Перечислять можно бесконечно, но самое странное, что заклинания перестали действовать.

— А как же ваши платья? — подковырнул Рыжий.

— Ну не совсем перестали, — отмахнулась царевна, — через раз.

— Понятно, — подвел итог Гуча и задумался.

— Что понятно? Ничего не понято. — Отшельник чувствовал, что должно что-то измениться, но перемен этих не желал, ох как не желал.

— Объясняю. — Черт оглянулся, посмотрел по сторонам и вздохнул. — Мы бессильны. Скоро в Иномирье хлынет поток гостей. Дальних, можно сказать, родственников. И как бы люди к этому ни отнеслись, им придется смириться.

— Каких гостей? — спросил отшельник, думая, куда перенести избушку, которая обязательно окажется на пути переселенцев. Отшельнику была просто необходима тишина. Ему был нужен покой. Чтобы с удочкой у реки, с настоечкой на крыльце. И никаких чудес!!! Да пусть самое расчудесное чудо, ему все равно, он СТАРЫЙ! Ему покой нужен!

— Каких гостей, спрашиваешь? — после недолгой паузы произнес Гуча, отвлекая отшельника от мрачных раздумий. — Разных. Троллей, эльфов, водяных, леших… не знаю, что именно водится здесь, но тролли будут обязательно. Я в фольклоре не очень разбираюсь, но уверен, что теперь вы парой волшебников, одной ведьмой и роем ковров-самолетов не отделаетесь — получите по полной программе.

— Что получим?

— Не знаю, Самсон. — Черт со странным выражением в глазах, очень похожим на зависть, посмотрел вокруг и добавил: — Может быть, сказку?

Какое-то время шли молча, каждый размышлял о грядущих переменах. Ангел долго пытался прогнать крамольную мысль, но любопытство пересилило патриотизм.

— Гуч, а почему в Энергомире этого не знают? — спросил он. — Если это наша игра и мы сами писали ее правила, если все это придумано нами, то почему оно живет само по себе? Играет по правилам, с которыми мы, как это ни странно, совершенно не знакомы.

— Потому, ангелок, что ей наплевать на нашу возню с указами, постановлениями, сценариями и законами.

— Кому — ей?

— Жизни, ангелок, жизни. — Гуча немного помолчал, потом набрал полную грудь живого, пьянящего воздуха и закричал: — Она просто есть, и все? И не распланируешь ее, не втиснешь в рамки! И глупо требовать от нее каких-то результатов. Она просто есть, и мне нравится быть живыми!!!

— Ты не вернешься назад, — вдруг понял ангел, — ты решил остаться здесь.

— Не вернусь. У меня сын здесь, жена-красавица, а что еще человеку для счастья надо?

— Но ты же не человек, — настаивал Бенедикт.

— Я люблю этот мир, а это уже по-человечески.

— А карьера? — не унимался дотошный ангел.

— А карьера, Бенедикт, это игра в одни ворота, ну ее, — отмахнулся Чингачгук. — Я найду, чем заняться. Тем более что скоро времена здесь наступят интересные. С разумными существами легче, конечно, но когда из Забытых земель в Иномирье живность волшебная прорвется, помощь понадобится. Наследный принц Полухайкин, несмотря на отсутствие воображения и крепкие нервы, не справится один.

— Ты остаешься в иллюзорном мире? — ужаснулся ангел. — Я все же вернусь назад.

— И куда, ангелок? — Гуча хитро улыбнулся. — А тебе не приходило в голову, Бенедикт, что это нас придумали? Что это мы — игрушки, а они — настоящие?

— Совсем ты меня запутал, — вздохнул Бенедикт. Он посмотрел на красавицу лягушку, прислушался к спору отшельника и Рыжего вора, посмотрел вокруг.

Совсем близко синели небольшие холмы, выделяясь на фоне голубого, в облаках, неба. Легкий ветерок шевелил траву и взбивал фонтанчики пыли на дороге. Ему на минуту показалось, что идет он по безбрежному морю — мягкому, ласковому.

Бенедикт снова взглянул на спутников и вдруг заметил, что изумрудно-зеленая лягушка светится в этой синеве драгоценным камнем, а рыжая шевелюра Самсона, который наклонился к лягушке и что-то шепчет ей, кажется фантастическим фруктом на фоне зеленой кожи Кваквы. А дома все такое серое…

Бенедикт встряхнул золотистыми кудрями, лихо заломил шапочку — радугой полыхнуло фазанье перо — и рассмеялся.

— Я тоже останусь!

— Зачем? — вскинул бровь Чингачгук.

— Интересно мне узнать, сколько детей у Басеньки будет!

— Кто о чем, а вшивый о бане, — рассмеялся Гуча.

— Нет, ты не так понял, — смутился Бенедикт, — или я не так сказал… просто она… она такая…

— Понимаю, ловелас, понимаю. — Гуча попытался сделать серьезное лицо, но не выдержал и снова рассмеялся. — Понимаю, Бенедикт, понимаю… она… она такая… дама!!! А ты — все еще девственник!

Незаметно подошли к холмам. Дорога обогнула первый, юркнула за второй, и взору путников отмылась очень странная картина. Тыгдынский конь разбегался и грудью налетал на огромный идеально круглый камень с ровной площадкой на вершине. На этой площадке, громко смеясь, прыгал мальчишка, в котором Гуча с ужасом узнал своего сына.

Конь бешено рыл копытами землю и продолжал таранить камень, стараясь добраться до наглеца.

— Что он делает? — удивился отшельник.

— Не знаю, он же Тыгдынский конь, так что у Тыгдына и спрашивай! — ответила Кваква и прибавила скорость, догоняя мужчин.

А у тех словно выросли крылья — ребенок был в опасности, и они неслись на помощь, не чувствуя под ногами земли.

Камень под ударами мощных копыт шатался, от основания побежали мелкие трещины, посыпались осколки. Аполлоша упал, потеряв равновесие при очередном толчке, но быстро поднялся на ноги.

Ситуация была опасной, но ребенок этого, кажется, не понимал. Гуча бежал впереди всех и слышал, что он кричит.

— Не отгадал! Не отгадал! — вопил мальчишка.

— Так не бывает, — ржал в ответ конь, — я всегда отгадываю!

— Тогда ответь, как упадет кошка, если ее спину намазать маслом?

— На лапы, — рыкнул взбешенный конь, видимо, мальчик давно мучил его этим вопросом. — Кошки всегда падают на лапы!

— А вот я неправильно! Она же маслом намазана, а бутерброд всегда падает маслом вниз!

— Тогда на спину! — взревел конь и снова у ударился грудью о камень.

— Не так! Не угадал! Кошка всегда падает на лапы, как же она на спину упадет?

— Тогда на лапы… — Бух! Камень снова тряхнуло.

— А-а у нее спина в масле… — Мальчик упал.

— Тогда на ноги… на спину… на масло… — Конь снова разбежался и ударил каменную громаду грудью.