Проклятие Одии - Майте Карранса

Хорошо, что он сделал это вовремя. Едва Сармука подобрала ожерелье, собакоголовые змеи превратились в самых обычных псов, прыгавших на снегу и лаем требовавших у хозяев еду.

Стоило Сармуке надеть ожерелье, как девушка тут же пришла в себя. Под благотворным влиянием Матери-Медведицы ее глаза обрели прежний вид и вновь подобрели.

Она даже не вспомнила, что эти люди хотели ее ограбить, и предложила им часть своей еды. Однако, к ее неописуемому удивлению, мужчины ни к чему не притронулись, а пустились наутек с пустыми руками, бросив своих собак и нарты со всем содержимым. Мужчины бежали так быстро, словно за ними гнался сам дьявол.

Пожав плечами, Сармука погладила верного Тео по голове и завела снегоход.

«Какие странные люди! — подумала девушка. — Здесь, в безлюдной пустыне они легко могли убить меня и ограбить, но ничего не взяли и даже оставили мне упряжку собак с нартами полными еды. Как это мило с их стороны!»

Сармука пустилась в дальнейший путь, по-прежнему, не подозревая, что несет в себе свое второе «я», поджидающее лишь удобного случая, чтобы овладеть ее телом и подчинить себе ее волю.

Не воскрешайте умерших

В холодную и мрачную пещеру проник слабый дневной свет. У Анаид болело все тело. Со сталактитов и каменных стен капало. Девушка насквозь промокла, и на сердце у нее было очень тяжело. Если, конечно, у нее, одиоры, было сердце.

Анаид с ужасом вспомнила кошмар, приснившийся ей ночью.

Ей приснилась несчастная, брошенная матерью Дацилия, изгнанная из пещеры и в слезах бежавшая, куда глаза глядят. Всхлипывания бедной девушки слышал лишь мох на стволах вековых дубов, а к ее стонам прислушивались только дрожавшие на ветру листья осины.

Промчавшись под раскидистыми липами, Дацилия выбилась из сил и упала на землю возле росшего у ручья ядовитого тиса. Сквозь слезы она звала Анаид, но та не желала и слышать о подруге, безжалостно прогнав прочь.

От ручья невыносимо тянуло сыростью, Дацилии было очень холодно, но еще больше девочка страдала от мысли о том, что ее никто не любит.

«Анаид! Анаид!» — всхлипывая, повторяла она, но Анаид ничего не хотела слышать. Дацилия проплакала несколько часов, пока не приползла гадюка.

Даже во сне Анаид стало страшно. Конечно же, это была финикийская Баалата, вонзившая свои длинные желтые зубы прямо в лебединую шею Дацилии. Девочка даже не пробовала защищаться. Она не хотела больше жить и медленно умирала под безжалостным взором Баалаты так, как недавно умерла Дориска на глазах Кровавой Графини.

Припомнив в малейших подробностях свой кошмар, Анаид содрогнулась, но тут же успокоила себя мыслью, что это был только сон. Но что-то подсказывало ей, что такие вещи случайно не снятся. Анаид охватили недобрые предчувствия.

С трудом поднявшись на не слушавшиеся ее ноги, девушка выбралась из пещеры. Солнце уже стояло высоко. Чириканье воробьев, пение дроздов и полет куропаток немного ее успокоили. Погода была хорошей. Денек выдался на славу.

Однако, присмотревшись, Анаид поняла, что все далеко не так безоблачно. Пение зябликов звучало довольно зловеще. Полет коршуна высоко в небе явственно говорил о недавней смерти. Черные вороны тоже это поняли и слетались к тису, где им было чем поживиться. Пролетавший над дубравой сокол заметил труп девочки и загрустил, вспоминая, какой она была веселой и резвой. Черный дятел с красной шапочкой на голове долбил сухой ствол очень негромко и грустно, потому что Дацилия больше не услаждала его слух своим пением.

Бросившись на поиски девочки, Анаид обратилась с вопросом к суслику, но робкий зверек юркнул в нору, ничего ей не ответив. В отчаянии Анаид засыпала вопросами лесных мышей, лягушек и жаб, но те лишь непонимающе пучили на нее глаза. Наконец над Анаид сжалилась одна благосклонная землеройка, указавшая, где лежит тело Дацилии.

Раздирая в кровь руки и ноги о колючки кустарников, Анаид бросилась в указанном направлении и подбежала к ручью. Опустившись на колени возле тиса, она разворошила руками палую листву и в ужасе схватилась за сердце, увидев окоченевшее тело мертвой маленькой Дацилии.

Шея трупа раздулась, и на ней были хорошо видны ранки, оставленные ядовитыми зубами Баалаты.

Анаид обняла холодное тело Дацилии. В этот момент девушка узнала, что и одиоры страдают. Ведь она была одиорой, и ей было очень плохо. Ее изводили чувство вины и глубокая тоска. Ее сердце разрывалось на части. Смерть ужасала ее, в первую очередь потому, что умерло такое юное и ни в чем не повинное существо.

Однако в глубине души Анаид была даже рада, что еще способна ощущать сострадание и горе, оплакивая Дацилию.

Выходит, она совсем не жестокое бездушное чудовище, как можно было подумать!

Анаид воспрянула духом. Дацилия погибла из-за нее. Это ужасно несправедливо по отношению к несчастной девочке. Но наверняка еще не поздно все это исправить! Ведь Анаид — всесильная Избранница! Она бессмертна! Перед ней одинаково трепещут и омниоры, и одиоры. Почему бы ей не вернуть Дацилию к жизни?! Чем Избранница хуже матери Оры или древесного семени?! Сама природа должна подчиниться ее воле!

Подняв глаза, Анаид узрела цветущие на горном склоне нарциссы, орхидеи и ирисы.

«Неужели Дацилия никогда больше не увидит эти прекрасные цветы?!»

Анаид не могла этого допустить.

Подняв бездыханную девочку на руки, Анаид вынесла ее на солнце. Собрав все свои силы, Анаид потребовала у светила, чтобы то согрело безжизненное тело и вдохнуло в него новую жизнь.

— «Адир эвель аль!» — произнесла она на древнем языке.

Дрозды замолчали, серны неподвижно застыли на горных утесах. Земля содрогнулась, заскрипели ветви вековых дубов, и вниз по склонам посыпались камни. В недрах земли послышался глухой гул, и лесные зверьки в ужасе бросились врассыпную.

Взяв Дацилию на руки, Анаид подняла ее к солнцу. Светило склонилось над девочкой и обласкало своими лучами ее мертвые глаза. На несколько мгновений время остановило свой бег, сердца замерли, сок застыл в древесных стволах, а бабочки повисли в воздухе на невидимых нитях.

Наконец веки Дацилии дрогнули и раскрылись. Открыв рот, Дацилия жадно втянула в легкие воздух. Кровь устремилась по ее жилам, и щеки порозовели.

Чудо свершилось.

Дацилия неуверенно пошевелила пальцами. Потом широко развела руки, словно желая обнять и вновь познать весь мир, в который так неожиданно возвратилась.

Избранница Анаид воскресила Дацилию.

Открыв глаза, Дацилия заметила Анаид и улыбнулась.

— Анаид! — прошептала она.