Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Оставалось утешаться тем, что Пауло попал в отличную компанию. Та же отборочная комиссия, что вынесла «Пределы сопротивления» за рамки жанров и разрядов, к тому времени забраковала по крайней мере две работы, чьи авторы станут классиками бразильской литературы: «Сержант Жетулио» Жоана Убалдо Рибейро, которая потом выйдет в Бразилии и Соединенных Штатах, и «Кричащий объект» Кларис Лиспектор — сборник рассказов, впоследствии опубликованный под названием «Живая вода». Словно бы для того, чтобы отвадить Пауло от навязчивой идеи стать писателем, театр обеспечивал к нему больший интерес публики, нежели проза. Хотя Пауло очень верил в свою пьесу о падре Сисеро, предсказывая ей блестящее будущее, на деле только «Восстание Плети» будет иметь некоторый успех. Эта пьеса, результат подробнейшего исследования истории восстания во главе с чернокожим матросом Жоаном Кандидо, была подана автором на престижный конкурс театра «Опиньян» скорее по инерции, без особой надежды на успех. Но премия, полагающаяся лауреату, оказалась лучше конверта с деньгами: пьесу-победительницу должны были ставить на сцене «Опиньян», всеми признанного авангардного театра Бразилии. Узнав по телефону от Веры, что его «Восстание» заняло второе место, Пауло мрачно ответил, не пытаясь быть скромным:

— Лишь второе? Что за дерьмо! Я становлюсь вечно вторым.

Первое место присудили детективной комедии «Клыки тигра», принадлежавшей перу Марии Элены Кюнер, начинающего драматурга из Минас-Жерайса. Если Пауло хотел прославиться, то жаловаться ему было не на что. Мало того что о нем заговорили все газеты и похвалили такие звезды критики, как Жоан дас Невес и Жозе Аррабал; заняв второе место, пьеса «Восстание Плети» завоевала право войти в избранный «Круг художественного чтения „Опиньян“», куда раз в неделю допускались все желающие. Хотя Пауло весьма пренебрежительно отзывался о премии, перед чтением пьесы он несколько дней пребывал в сильном волнении. Целую неделю он не мог думать ни о чем другом. Счастьем было видеть, как на вечернем представлении при полном зале знаменитая актриса Мария Помпеу читает написанный им текст.

Сближение с «Опиньян» позволило ему через несколько месяцев познакомиться — по крайней мере, попытаться свести знакомство — с представителями международной контркультуры: революционной труппой американского «Ливинг тиэтр», созданной в 1947 году в Нью-Йорке супругами Джулианом Беком и Джудит Малина, и приехавшей на гастроли в Бразилию. Узнав, что удалось-таки достать билеты на представление американской труппы, Пауло был необычайно взволнован и чувствовал себя, по его словам, «в преддверии великого шага, сделать который… не отваживаюсь». Опасаясь, что от него могут потребовать высказаться в антрактах или по окончании спектакля, он перед походом в театр старался начитаться Ницше — «чтобы было что сказать». Они с Верой были так потрясены увиденным, что добились приглашения в дом, где остановилась труппа. Оттуда все вместе отправились осматривать фавелу Видигала. Однако, если верить дневниковым записям, встреча прошла не очень гладко:

Личный контакт с «Ливинг тиэтр». Мы отправились домой к Джулиану Беку и Джудит Малина, и никто не вышел нам навстречу Горькое унижение. Пошли с ними осматривать фавелу. Впервые в жизни я оказался в фавеле. Это совершенно особый мир.

Джулиан Бек, руководитель «Ливинг-тиэтр»

На следующий день они отобедали с труппой и побывали на репетициях, но отношение к ним американцев не изменилось. «Джулиан Бек и Джудит Малина: в отношении нас сохраняется абсолютный лед, — записывал Пауло — Но я их не осуждаю. Знаю, насколько, должно быть, трудно достичь такой высоты». Спустя несколько месяцев Пауло получит известие о «Ливинг тиэтр» и его руководителях: в такси он услышит по радио, что вся труппа арестована в Оуро-Прето, штат Минас-Жерайс, по обвинению в употреблении и хранении наркотиков. Супружеская чета арендовала дом в исторической части города и превратила его в постоянно действующую лабораторию драматического мастерства для артистов, съехавшихся из разных штатов. Через несколько недель, 1 июля 1971 года полиция окружила дом и схватила восемнадцать членов труппы, а затем этапировала их в камеры ДОПС в Бело-Оризонти.

Невзирая на протесты мировых знаменитостей, среди которых были Жан Поль Сартр, Мишель Фуко, Пьер Паоло Пазолини, Жан Люк Годар и Умберто Эко, военное правительство продержало артистов в заключении два месяца, а потом выслало из Бразилии, обвинив в «распространении наркотиков и подрывной деятельности».

Через несколько месяцев после первого опыта с травкой Пауло и Вера получили от своего друга, художника Жоржи Моурана, брусочек, похожий на упаковку леденцов, слепленный, казалось, из очень темного, почти черного воска. То был гашиш. Хотя его получают из той же конопли, что и марихуану, действует он сильнее и всегда был более востребован в Европе и на Севере Африки, чем в Южной Америке. Потому-то и пришелся тогда в новинку бразильским наркоманам. Помешанный на планировании и организации всего, за что ни брался, Пауло решил превратить пошлое получение кайфа в торжественно обставленный научный эксперимент. Начиная с первого приема наркотика, он стал наговаривать свои ощущения на магнитофон, засекая при этом время. Окончательный результат он перепечатывал и вклеивал в дневник:

Эдгару Аллану По посвящаю

Мы начали курить в моей комнате в десять сорок вечера. Присутствовали: я, Вера и Моуран. Гашиш смешивается с обычным табаком в пропорции примерно один к семи и помещается в специальную серебряную трубку. Эта трубка позволяет пропускать дым через ледяную воду, обеспечивая тем самым превосходную фильтрацию. Три затяжки на брата — вот достаточная доза. Но Вера не будет участвовать в этом опыте — она будет записывать на магнитофон и фотографировать. По этим дорогам меня поведет Моуран, ветеран наркотиков.

3 минуты — Ощущение эйфории и легкость. Неудержимая радость. Внутреннее возбуждение достаточно мощное. Хожу взад-вперед, чувствую себя споено во хмелю.

6 минут — Веки отяжелели. Клонит в сон, в голове туман. Голова начинает приобретать пугающие размеры, перед глазами появляются картинки, слегка скругленные по краям. На этом этапе опыта обозначились определенные блокировки морального порядка. Примечание: эти результаты от избытка волнения могут быть признаны некорректными.

10 минут — Ощущение неимоверного оцепенения. Нервы полностью расслаблены, и я ложусь на пол. Начинаю потеть — скорее от тревоги, чем из-за жары. Никакой инициативы: если дом займется огнем, предпочту умереть, нежели встать с места.