Эдисон - Михаил Лапиров-Скобло

В момент нашего посещения завода на нем работало свыше 20 тысяч человек. Если пройтись по всем этажам 311 зданий завода, то это составит прогулку в 65 километров. Какой огромный рост по отношению к первой лаборатории Эдисона в Менло-Парке, тому маленькому домику, который мы видим на фотографии и который сейчас стоит в Дирборне у Форда, окруженный стеклянным колпаком!

На месте первой ламповой фабрики Эдисона, которая производила в день около 1,5 тысячи ламп, сейчас мы видели Эдисоновский институт электрического освещения, в котором на целом ряде установок показывалась роль света в хозяйстве, жизни и быту и его огромные возможности. Из интересных экспонатов укажем лишь воспроизведенную там в одну сороковую натуральной величины целую улицу города Чикаго с его зданиями, магазинами, витринами, средствами уличного движения – трамваями, автомобилями, омнибусами. Действуя целой клавиатурой кнопок, вы можете получать различное освещение этой улицы. Здесь же можно воспроизвести искусственным светом, но с поразительной картинной точностью восход солнца, яркий солнечный день, появление туч, грозу и вслед за этим новое прояснение погоды.

Делегаты конгресса посетили Ниагарский водопад, который является редким в мире центром электрической энергии.

Мы наблюдали Ниагарский водопад днем и ночью при специальном электрическом освещении. Несколько десятков прожекторов, установленных на канадской стороне, бросали на водопад свет силою в один миллиард триста двадцать миллионов свечей. Снопы света всех цветов радуги быстро перебегали по небу, обгоняя друг друга, смешиваясь, и ударяли всей своей силой в водяные стены водопада.

Американская часть водопада представляла собой огромную низвергающуюся с большой высоты лавину расплавленного серебра. Вдруг вся стена воды застывала и казалась сотканной из гигантских полотнищ самоцветных камней; красные рубины и гранаты, медово-желтый янтарь, сочный розовый орлец, красивый травяно-зеленый нефрит, голубовато-зеленый хризоберилл, густо окрашенный васильковый сапфир, бледно-фиолетовый аметист.

У подошвы водопада покрытые снегом камни принимали вид огромных чудовищ, охраняющих извергаемые из тьмы ночи богатства.

Канадский берег водопада временами казался уходящим в мрак ночи чудесным фантастическим городом. Часть разделяющего водопад «Козьего острова» приняла вид феерического замка, отлитого из старого серебра. От замка вниз по реке сбегала темно-зеленая с оранжевыми каймами дорожка к притаившейся у набережной гидроэлектрической станции.

Река внизу меняла цвет и очертания. Брызги воды образовывали густой туман, то седой, то кроваво-красный, то фиолетовый. Находившийся посредине реки, покрытый уже потемневшим снегом ледяной островок вдруг осветился и казался огромным темно-зеленым ковром, по которому извивались белые змеи.

Перед нами была разыграна интереснейшая симфония света.

По возвращении из поездки по Америке, 6 мая 1926 года, группа делегатов Международной конференции посетила Томаса Эдисона.

Лаборатория Эдисона в Вест-Орандже находится в шестидесяти километрах от Нью-Йорка. Подъезжая к имению Эдисона, мы прежде всего услышали гудки фабрик и заводов, расположенных в Вест-Орандже и занятых массовым производством разнообразных предметов – изобретений Эдисона.

Справа от ворот – большой трехэтажный дом. Нас провели в большую, высокую библиотеку Эдисона, где сосредоточено около 60 тысяч книг и журналов, которые Эдисон собирал в течение всей своей долгой жизни. Книги не только на английском, но и на французском, итальянском и немецком языках. Эдисон на этих языках не говорит, но читает, особенно в интересующих его областях техники.

Его любимыми предметами, не говоря о физике (особенно электричестве) и химии, были астрономия, биология, механика, политическая экономия. Он обладал способностью читать и усваивать исключительно быстро.

На стенах библиотеки – фотографии, рисунки, плакаты, говорящие о различных этапах творчества и достижениях ее хозяина. У одной из стен – белая мраморная статуя юноши. Он держит электрическую лампочку, символизирующую победу над газом, арматура которого лежит у ног юноши. В другом конце комнаты – бронзовая фигура юноши, поднимающего диск фонографа.

Налево от входной двери простая деревянная кровать, покрытая недорогим одеялом. Эта кровать, как и простой диванчик, который стоит в личной лаборатории Эдисона, служит для его кратковременного отдыха в те периоды, когда он, увлеченный какой-нибудь близкой к разрешению задачей, работает непрерывно дни и ночи, не выходя из лаборатории или библиотеки.

В библиотеке Эдисона – длинные ряды фолиантов его дневников, о которых мы говорили выше, куда с величайшей тщательностью и большой подробностью заносились ежедневно в течение полустолетия результаты проделанных работ, произведенных опытов. При виде этих тетрадей невольно вспоминаются тетради Леонардо да Винчи. Эти дневники Эдисона, между прочим, играли известную роль при судебных спорах по патентным заявкам Эдисона.

Не успели мы ознакомиться с библиотекой, как быстрыми шагами, в сопровождении Джона Либа (председатель комитета по приему делегатов, бывший рабочий ньюаркских мастерских Эдисона) вошел Эдисон.

Ему восьмидесятый год. Живой, бодрый, он выглядит значительно моложе своих лет. Он выше среднего роста. Из-под очень длинных, густых, нависших, темных еще бровей лучатся молодостью, блестят темно-серые пытливые глаза. Хорошая улыбка, в которой что-то подкупающее, делает лицо приятным и привлекательным, обнаруживая полный здорового юмора характер. Довольно длинные, гладкие, совершенно белые волосы. На лице мало старческих морщин. Длинноватый нос. Твердый подбородок. Одет Эдисон в темно-серый костюм, высокий стоячий старого фасона воротник и черный галстук. Брюки на левой ноге в самом низу он чем-то, видимо, проходя по мастерским, прорезал и зашил. Мы друг за другом подходим к Эдисону, пожимая ему руку. Руки Эдисона очень выразительные. Пальцы – топкие щупальца.

Приобретенная в юности глухота Эдисона к старости усилилась, и приходится говорить ему громко, собственно говоря, кричать в правое ухо.

– Эти люди хотят ввести в Америке метрическую систему мер и весов, – сказал шутливо Либ, указывая Эдисону на нашу группу.

– Что же, они правы: я люблю метрическую систему, – ответил Эдисон.

Здесь необходимо иметь в виду, что промышленная Америка, да и торговая, тогда оказывала сильное противодействие введению в Америке метрической системы мер и весов.

После беседы мы вышли во двор, и нам было предложено познакомиться с лабораторией Эдисона. Открывая дверь личной лаборатории изобретателя, посетитель не только переходил в прошлое, но и видел самые его корни. Материалы и эскизы, отражающие пройденный путь, заполнят стены. Против стола Эдисона – рисунок Менло-Парка.