Воплощение снов (СИ) - Федотова Надежда Григорьевна

Однако Нейл был молод, женская красота его волновала точно так же, как его более опытных друзей, и ему до смерти надоело вечер за вечером в гордом одиночестве сидеть за столиком какой-нибудь «Хризантемы», уткнувшись в кружку и украдкой бросая взгляд-другой на обнаженные плечи тамошних красавиц, которые потом снились ему по ночам. И плечи, и красавицы, и все остальное, чего он сам никогда не видел, но вполне представлял по рассказам того же Райана. Так что приходилось адепту эль Хаарту несладко. Потому он и старался каждый раз найти новый предлог, чтобы только не ехать в веселый квартал. Фаиз издевался, называя его «святошей», Райан пытался вдохновить собственным примером, но переступить через себя Нейл все никак не мог. Не оттого, что не хотел — хотел еще как! И всё же… Адепт эль Хаарт пасмурно взглянул на полку над головой, с которой свешивалась цепочка амулета. Девушки из веселых домов не обладали даром, они были просто люди, совершенно беззащитные перед его силой. И пусть умом Нейл понимал, что они в Бар-Шаббе не первый день и давно ко всему привыкли, пусть знал, что амулет в этом деле не помешает и снимать его не нужно, а значит, вреда его дар никому не причинит, это все не помогало. Каждый раз, стоило ему набраться храбрости и уже почти заговорить с понравившейся девицей, перед его мысленным взором вставало бледное лицо Кассандры, а в ушах звучал голос отца: «Ты едва не убил ее, Нейлар». И зов плоти умолкал, повинуясь куда более сильному чувству. Но не могло же так продолжаться вечно? Умирать седовласым девственником адепт эль Хаарт не собирался. И жениться в ближайшие годы тоже не планировал, собственно, не на ком было. Так что вариант у него оставался только один — засунуть свои глупые страхи куда подальше и стать, наконец, мужчиной!

Нейл тоскливо вздохнул. Решить было легко, а вот решиться…

* * *

Январь закончился, а следом за ним одним днем пролетел и февраль — снежный, влажный, изобилующий метелями. Последний месяц зимы, как всегда, оказался худшим из трех, и Бар-Шабба дрожала с утра до вечера, окутанная холодными сизыми сумерками. Ветер лютовал, облака над островом после короткой январской передышки сползлись еще гуще, людей на улицах поубавилось. В школьных корпусах безостановочно топились печи и камины, но они все равно не спасали — простуда косила и преподавателей, и адептов, а стоило поправиться одним, тут же заболевали другие. К тому же, пришло время квартальных зачетов, а нервы, бессонные ночи и зубрежка в три погибели никому еще здоровья не добавляли, так что почти весь месяц школа балансировала на грани эпидемии. Однако, милостью богов, до нее все-таки не дошло. И чем длиннее становились дни, чем чаще из-за туч выглядывало робкое солнце, тем реже в аудиториях слышался кашель — приближение весны медленно, но верно делало свое дело…

Нейла февральская хворь обошла стороной, он ни разу даже не чихнул за всю зиму. И общую беду сумел обратить себе на пользу, в тишине полупустой лаборатории восстановив-таки загубленный в январе эксперимент и подготовившись к зачету по алхимии лучше некуда. Райан Рексфорд, поистине двужильный, тоже избежал болезни, даже теплолюбивый Азат и тот остался в строю. А вот Зигмунд де Шелоу, не слишком крепкий здоровьем, в лазарет угодил — причем в самом начале февраля, да так основательно, что на ноги смог встать только ближе к марту. Друзья каждый день навещали его по очереди, и Зигги, до глубины души тронутый таким вниманием и со всех сторон окруженный заботой, хорошо шел на поправку. Весну он встретил совершенно здоровым, разве что изрядно потерявшим в весе. «Но это мне только на пользу! — смеясь, говорил он Нейлу. — Только теперь всю одежду ушивать придется» Адепт эль Хаарт, глядя на его румяные, хоть уже и не такие круглые щеки, улыбался. Зигги ему нравился, и Нейл и был рад, что их маленькая компания снова была вся в сборе. К тому же, теперь она пополнилась еще одним человеком — Азата, с молчаливого одобрения Райана Рексфорда, приняли в ближний круг. Ан Фарайя, разумеется, привычкам своим не изменил и новенького, пусть даже соплеменника, обфыркал в первый же вечер с головы до ног, но адепт ан Нахир парнем оказался крепким, выдержал. Чем безусловно заслужил не только уважение новых товарищей, но и восхищение старых… Рексфорд таки утолил свое любопытство относительно танцев под покрывалами, оценил зрелище и одобрил, и даже не стал слишком пенять Нейлу на умышленное сокрытие некоторых деталей. «В конце концов, — заявил он, — не все же по перинам прыгать? Иногда хочется чего-нибудь более возвышенного! Да, Зигги?» Зигмунд де Шелоу привычно краснел, но улыбался мечтательно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Квартальные зачеты были сданы, зима кончилась, в воздухе запахло весной, и пятого марта, за обедом в столовой, Нейл объявил друзьям, чтобы на завтрашний вечер они ничего не планировали.

— А что такое? — заинтересовался Райан. — Намечается что-нибудь интересное?.. Ах, ты, голова моя садовая! Да ведь завтра шестое?

Нейл кивнул.

— После занятий встречаемся у ворот, — сказал он. — Потом едем на Береговую, в «Трилистник», стол уже заказан, после ужина — в «Парчу», возьмем парочку шааширов, музыку послушаем… Ну а дальше, если сил хватит, в «Золотую хризантему». Денег с собой не брать! Я угощаю.

Рексфорд, присвистнув, развел руками:

— Вот это по-нашему! С размахом, с душой… Что дарить-то тебе, именинник?

— На твой вкус, — улыбнулся адепт эль Хаарт. — Главное, сам приходи. Зигги, и ты, непременно! Обещаю, мы постараемся тебя не слишком утомлять.

— Утомляйте на здоровье, — весело отозвался де Шелоу. — Мне уж теперь можно!.. Спасибо, Нейл, буду обязательно. А ты, Азат? С нами?

Алмарец широко улыбнулся:

— Еще бы! С утра приглашение получил… Не зря же я целых две недели вокруг начальника охраны «Парчи» ужом вился?

Все четверо расхохотались. «Парча», одно из лучших алмарских заведений на Береговой линии, местом была шикарным. Причем, за редким исключением, только для своих, так что адепту ан Нахиру, вероятно, стоило больших трудов заполучить там столик. Райан, одобрительно прищелкнув языком, хлопнул сияющего Азата по плечу:

— Молодец, старина! Моя школа!

Тот смутился. Нейл, обведя смеющимся взглядом довольные лица товарищей, подытожил:

— Ну что? Тогда завтра, в пять — у ворот? Смотрите, не опаздывайте, в «Трилистнике» нас долго ждать не будут.

Из коридора долетел звон рекреационного колокола, возвещавший об окончании обеденного перерыва. Нейл поднялся. И почувствовав легкое движение воздуха за спиной, обернулся.

— А, — после паузы сказал он. — Здравствуй, Фаиз.

Возникший словно из ниоткуда ан Фарайя насмешливо хмыкнул.

— Виделись уже, — ответил он. — «Трилистник», говоришь? Соблазнительно!

— Да мы, собственно…

Фаиз снова хмыкнул.

— Я слышал. Присутствовать не смогу, но заранее поздравляю. Рексфорд, на пару слов.

Он взглянул на Райана и шевельнул плечом в сторону распахнутых дверей. Сын магистра щита, поднявшись с лавки, кивнул остальным:

— Увидимся! Зигги, старина, загляни ко мне вечерком, подарок обсудим. Есть пара мыслей.

Он подмигнул Нейлу и вместе с ан Фарайя отошел от стола. Зигмунд с облегчением утер лоб. Адепт эль Хаарт, провожая колючим взглядом спину алмарца, раздраженно поморщился.

— И откуда этот змей всегда так неожиданно появляется? Причем в самый неподходящий момент! — буркнул он. Звать Фаиза на праздник Нейл не планировал, но все равно получилось неловко. — Ну, слава Танору, хотя бы завтра без него обойдется. И без обид, друзья, но это определенно самый лучший подарок!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Азат и Зигги, понимающе переглянувшись, заулыбались. Именинник здесь был только один, но подарок Фаиз ан Фарайя только что сделал сразу им всем.

* * *

На другой день, едва пробило пять часов, четверка друзей встретилась на школьной площади, уселась в уже ожидающий их у ворот экипаж и отбыла в город, на Береговую линию. Настроение у всех было приподнятое, несмотря на самую середину недели и мелкий холодный дождь, зарядивший еще с утра. Райан Рексфорд, в предвкушении отличного вечера, сыпал байками, которых знал превеликое множество, и хохотал так заразительно, что даже угрюмый возница на козлах, прислушиваясь к взрывам смеха изнутри экипажа, нет-нет да и тоже улыбался в высоко поднятый воротник.