Прозрение - Эмма Драммонд

– Кто?.. Что?.. – забормотал спросонья солдат. – Ах, мистер Рассел… Простите, пожалуйста. Я немного вздремнул…

– Если бы сегодня на нас напали буры, ты бы проснулся уже на том свете! Быстро седлай моего Маскрета!

– Простите, сэр, прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас.

– Слушаюсь, сэр, – отвечал конюх, направляясь к стойлам. – Вы поедете прямо в таком виде, сэр? Наверное, срочная депеша?

– Сдается мне, ты читаешь слишком много книг, Микинс, – вот и лезут в голову всякие фантазии. Мне просто не спится – вот и все.

Да-да, я прекрасно понимаю вас, сэр. Ваша невеста– такая красавица. Мы глаз от нее не могли оторвать. Не часто появляются в Ландердорпе такие прекрасные английские леди…

Алекс подошел к стойлу и погладил по бокам красавца-гнедого. Теплый запах лошадей и сена напомнил ему годы детства, когда они с братом подолгу задерживались в холлвортских конюшнях.

– Завтра я возвращаюсь в Ледисмит. На смену мне завтрашним поездом приедет другой офицер.

Микинс провел Маскрета мимо спящих лошадей и передал повод Алексу:

– Что ж, очень жаль, сэр. Нам будет не хватать вас.

– Да… – задумчиво произнес Алекс. – Мне тоже будет не хватать… Ландердорпа.

Ледисмит представлял собой весьма важный в стратегическом плане город – это был железнодорожный узел, связывавший дурбанский порт с северными областями Южной Африки. Все грузы и все пассажиры, прибывавшие в Южную Африку морем, доставлялись по железной дороге до Ледисмита, где магистраль раздваивалась – на запад шла ветка, связывавшая город с алмазным государством, на восток– с золотым.

Казармы английских войск были расположены в двух милях от центра Ледисмита, на довольно широкой равнине, ограниченной рекой Клип с одной стороны и цепью холмов – с другой. Эта полоса земли была открыта всем ветрам и пыльным бурям – в жаркие полуденные часы столбик термометра поднимался здесь порой до ста градусов по Фаренгейту, а по ночам на крышах казарм могла появиться даже наледь.

Зато жители армейского городка могли вволю любоваться красотами южноафриканских пейзажей – бескрайней степью, мрачными силуэтами холмов… Прекраснее всего были в этих местах восходы и закаты– даже напрочь лишенные поэтических чувств вояки порой замирали при виде нежно-розового или, наоборот, пурпурно-красного неба.

По сравнению с Ландердорпом Ледисмит мог показаться местом, относительно обжитым и цивилизованным, но все равно он не шел ни в какое сравнение с городами Британии. Пожалуй, больше всего раздражали англичан грунтовые улицы, превращавшиеся после нередких здесь ливней в непролазную грязь…

Главная «магистраль» города – Мерчисон-стрит – пролегала среди домов, отличавшихся самой разнообразной архитектурой. Одним из наиболее примечательных зданий был двухэтажный отель, вдоль уличного фасада которого была пристроена широкая открытая веранда. К отелю с обеих сторон примыкали низкие одноэтажные постройки, и лишь изредка ровная линия крыш разрывалась очередным двухэтажным «дворцом». Дома эти, как правило кирпичные, возводились в соответствии со вкусами заказчиков и абсолютно не гармонировали друг с другом. Что же касается городских властей, то их, судя по всему, архитектурный ансамбль Ледисмита волновал меньше всего…

Частные дома, как правило, представляли собой одноэтажные постройки, расположенные в тени развесистых деревьев и окруженные белеными оградами. Именно в таких домах обитала большая часть населения Ледисмита, в основном английского. Немногочисленные горожане голландского происхождения жили бок о бок с англичанами, и на протяжении многих лет между ними не возникало никаких конфликтов. Но в последнее время некоторые буры, правда пока что весьма немногочисленные, перестали здороваться на улицах с земляками-англичанами, в том числе и со своими старыми знакомыми…

Проводив миссис Девенпорт и Джудит до отеля, Алекс вернулся на вокзал и распорядился, чтобы его багаж и лошади были отправлены в казармы, в которых была расквартирована большая часть Девонширского стрелкового полка…

Джудит была рада, что утомительное путешествие по скучной пустынной местности наконец завершилось. Алекс был вежлив и предупредителен, но угрюмое выражение его лица и та печаль, с которой он долго смотрел в сторону Ландердорпа, когда поезд тронулся, не оставляли у Джудит никаких сомнений относительно его истинных чувств.

Джудит не хотела верить, что перевод Алекса в Ледисмит был делом рук ее тетушки, которая оказала давление на полковника, но не задавала ей никаких вопросов, боясь услышать утвердительный ответ. Любящее сердце подсказывало ей, что вынужденная разлука с голландской девушкой не заставит Алекса выкинуть ее из своего сердца.

На протяжении последующих двух недель Джудит имела все основания убедиться в том, что интуиция ее не обманула: Алекс был по-прежнему подчеркнуто вежлив, он не спорил с ней, но держался холодно и отстраненно. Ледисмитский гарнизон был полон изнывающих от одиночества офицеров, и вскоре Джудит стала весьма популярна… Обстоятельство это нисколько не встревожило Алекса, напротив, он без малейших раздумий охотно позволял сослуживцам взять мисс Берли на прогулку верхом или прокатить ее в экипаже по окрестностям города. Во время традиционного Летнего бала (в Натале стояла самая середина зимы, но это обстоятельство ничуть не смущало приверженцев английских традиций) у Джудит просто отбоя не было от приглашений на танец. В течение всего вечера она совсем не видела Алекса.

По мере приближения отъезда в Иоганнесбург Джудит все более отчетливо понимала, что вся ее затея потерпела полное фиаско. Перед отъездом из Англии Джудит казалось, что стоит ей добраться до Алекса и поговорить с ним начистоту, как все недоразумения исчезнут сами собой… Увы, жизнь внесла свои коррективы, и другая девушка опередила ее на пути к его сердцу.

Накануне отъезда Джудит отправилась на верховую прогулку в сопровождении лейтенанта Нейла Форрестера. По возвращении в отель она первым делом увидела стоявшую на веранде миссис Девен-порт; с веселым блеском в глазах почтенная матрона воскликнула:

– Ты ни за что не догадаешься, какую радостную новость я тебе приготовила!

– Я даже не буду пытаться угадать, тетя Пэн, – улыбнулась Джудит, снимая перчатки и шляпу.

– Между прочим, тебе очень идет красный цвет, Джудит. Почему ты так редко бываешь в красном?

– Я всегда предпочитала синий, – ответила девушка, подходя к миссис Девенпорт.

– Холодный цвет, – заметила миссис Девенпорт. – Я бы на твоем месте пересмотрела отношение к цветам.