Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

надо это отметить! Покажешь мне вашу знаменитую никогда неспящую Москву?

*أخ (Ахи) — «брат» по-арабски.

Меньше всего в жизни мне сейчас хочется развлекать Халида, но, согласно его культуре, я обязан показать максимальное гостеприимство. От него зависит завтрашнее подписание намного больше, чем от нашего завода, предложения и предполагаемой выгоды.

У нас намечается жирный контракт. И через Халида мы сможем выйти и занять существенную долю арабского рынка, если сможем нарастить производство.

Надо к этому прийти за два года, пока НШП не столь очевиден. Как только новые пути будут настроены, товары хлынут на свободный рынок, и будет поздно.

— Конечно, брат. Отметим! Эльдар устроит всё по высшему разряду.

Как только появляется связь, включаю телефон.

— Здорова, брат!

— Дос, брат, салам! Как ты?

— Живой. Авер, Халид в Москве, надо выгулять его. Устроишь?

— Реально, брат?

— Реально. Мы контракт подписываем. Собери всех наших с Harrow. У нас пока дела на заводе. Давай в десять на ужин, забронируй что-нибудь наше, потом во «Флаву» или в «Симач».

— Брат. Давай в «Родину»? Фара там выступает ночью.

— Круто. Давай. На связи!

— Дос! Стой.

— Стою.

— Девочки нужны или парнями чисто? У тебя же днюха завтра. Заодно и отметим.

— Халид со своими. Только проверенных, Эльдар. И только в клуб. Мне вообще без разницы. Я не хочу ничего отмечать. Просто ему обещал.

— Понял. Организуем. Давай.

Халид прилетел со своей делегацией, но по правилам принимающего приходится с ним носиться. А ещё предоставить охрану. К отцу не обращаюсь, нанял посторонних, которых приходится координировать с арабами.

Заселяю их в Four seasons и еду домой. Есть пару часов поспать, потом повезу его на производство. Там проведём переговоры, а потом развлекать.

Захожу в квартиру, и в нос сразу же бьёт её запах. Как одержимый жадно вдыхаю. Да… Вот теперь я дома.

Меня здесь не было несколько недель, а её явное присутствие ощущается до сих пор. Прохожу в спальню, и накрывает ещё больше.

В Маскате было проще. Там ничего о ней не напоминало. Всё чужое. Здесь же перекрывает по полной.

Откидываю покрывало с подушками на свободную половину и ложусь. Блядь. Всё пропитано ею. Закрываю глаза и перекрываюсь окончательно. Как будто лежит рядом.

Будильник звонит ровно через два часа. Не понимаю, спал или нет. Устал ещё больше только.

Принимаю душ, одеваюсь и замечаю, как на мне висит одежда. Встаю на весы.

Восемьдесят пять. Был девяносто восемь. Понятно.

Надеваю прошлогодние вещи. Вроде лучше.

Напоследок ещё раз вдыхаю наволочку и выхожу.

— А-е, Броди, как сам? — Кричит Фара на всю Моховую, когда я вылезаю из машины.

Остальных нет. Халид должен вот-вот подтянуться. После переговоров он заехал переодеться и забрать своих подруг.

— Привет, брат! Ровно. Ты?

— Альбом дописал. В тур уезжаю с понедельника.

— Красавчик, Фар! Сегодня с новым выступаешь?

— Да я сегодня так, чисто по лайту. Выдохся каждый день ебашить. Без капельниц уже не живу.

Понимающе киваю. Чем закапаться, чтобы мысли отключить? Тоже выдохся.

— Влад, как Халид к нам залетел? Он хотел всех летом на Миконосе собрать. Не ждал вообще.

— Мутим разные движения, брат. На Миконос без меня, я не въездной, ты знаешь.

Парни подтягиваются один за одним. Всё внимание сегодня на Халиде. Думаю, если свалю раньше, никто против не будет. Хочу домой, к подушкам. Пиздец…

— Ахи, ты меня обижаешь, — обращается Халид, — ты ничего не ешь.

Бросаю на него тяжёлый взгляд, чтобы отстал. Я же ему всё объяснял. К чему эти условности?

Перемещаемся на Мясницкую в клуб. Фара выступает в два, а пока у нас забит отдельный зал.

Парни ждут своих подруг, и заходим.

— Броди, а ты что без Кристины своей? — Подходит Фара в компании трёх девочек. — Слушай, Дос, я ей как-то в директ писал, но она проигнорила. Просто хотел, чтобы ты знал.

Вообще мозги не варят. И, походу, слух подводит. О ком он вообще?

— Фар, ты о чём? Я не выкупаю.

— А, забей. Я думал, ты мутишь с Кристиной Назимовой.

— С чего ты так думал? Я не ебу, кто это вообще.

— В телеге видел на днях.

На днях? Бля. Что за хуйня тут творилась, пока меня не было…

— Авер, — подскакиваю к Эльдару, — ты в курсе про Кристину?

— В курсе, бро.

— Выкладывай, ибо я это имя слышу первый раз в жизни.

— Бля, брат, так и знал. Я так Ане и сказал.

— Что ты сказал? Ты с Аней говорил? — Сразу же завожусь. Он же обещал даже не смотреть в её сторону.

— Брат, прости. Но её загнобили после ваших фоток с этой Кристиной. Надо было защитить твою девочку.

— Каких фоток, Эльдар?

Авербах достаёт телефон, что-то листает и показывает фото с показа. Рядом со мной сидит девушка. Это были пустые места под нашу семью, чтобы первый ряд не пустовал, кого-то подсадили. Блядь. У нас даже ноги в разную сторону повёрнуты. Какая девушка? Приписали…

— А утром она выставила вот это. И все решили, что это ты.

— Это не мой почерк, — бросаю взгляд на цветы. Я что, один цветы покупаю из всех двадцати миллионов москвичей? Ебануться. — Аня что?

— Еле держалась, брат. В полном непонимании. Я сделал всё, что мог. Но она уверена, что ты её бросил с концами и забыл.

— Понял, брат. Спасибо, — киваю и отворачиваюсь.

— Влад, брат, что у вас произошло? Вы же оба в хлам разбиты.

— Авер, я что-то говорил о том, что нам нужен третий? Не лезь.

Не собираюсь отвечать за свои принципы. В нашем положении преданность и честность — самое важное. Я был уверен, что честнее и прямее её нет. А она какие-то схемы с отцом мутила.

Сам мне постоянно твердил, что надо выбирать только ту женщину, которой доверяешь безоговорочно. Иначе будет как с мамой Яра.

Сколько она доставила хлопот, предав отца и связавшись с папиным конкурентом. От их противостояния не то что семью качало, они мировые рынки обрушили.

И ничего не добившись, настроила Яра против семьи. До сих пор расхлёбываем. Вспоминаю брата, и кровь от ненависти бурлить начинает.

Это конец. Без вариантов. Справлюсь.

— Влад, при чём тут третий? Твоя девочка любит тебя и страдает. Даже сейчас. Опять типа трёшься со шкурами, — протягивает телефон. Уже слили наши фотки с девками Халида. Заебись…

— Любит? — Переспрашиваю и пытаюсь переварить это в сознании.

— Да. Брат, хотя бы поговорить надо. Не будь мудаком.

— Да я уже мудак. Какая разница? Оставил её в деревне и свалил лес валить.

— Что делать?

— Валить лес, —