Выстрел издалека - Стивен Лезер

– Ты один? – спросил Бейли.

Фаррелл глянул на спящее рядом с ним тело.

– В каком-то смысле, – произнес он. – Ты где?

– Не очень далеко, Пат, старый хрен. Все идет по графику?

– С этим никаких проблем, – ответил Фаррелл.

– Заскочу завтра утром, хочу погонять «Центурион» аллюром, о'кей?

– Прекрасно, я уже приготовил несколько бутылок «Гиннесса», – засмеялся Фаррелл.

– Помни: бутылку от глотки отделяют восемь часов, – сказал Бейли.

– Да, – согласился Фаррелл, – заметано. – Спящая рядом фигура зашевелилась. Фаррелл наклонился и взъерошил пальцами косматую черную гриву, разметавшуюся по подушке. Он понизил голос: – Мэтью, у тебя здесь все о'кей, но в Нью-Йорке могут возникнуть проблемы. Ты знаешь парня, которого зовут О'Брайен, Дамиена О'Брайена?

На некоторое время на другом конце линии воцарилось полное молчание.

– Я знаю Симуса О'Брайена, но понятия не имею о Дамиене, – ответил Бейли. – А в Дублине есть Дамиен Дж. О'Брайен – вояка старой закалки, но ему сейчас, должно быть, уже за семьдесят, и я никогда не встречался с ним. А что такое?

– Какой-то Дамиен О'Брайен разнюхивал о тебе в Нью-Йорке несколько дней назад. Сказал, что он твой друг.

Из-под простыней змеей выползла рука, и Фаррелл почувствовал, как по его бедру заскользила ладонь. Он раздвинул ноги и улыбнулся.

– Насколько мне известно, Симусу уже под восемьдесят и живет он в доме для престарелых в Дерри, – произнес Бейли.

– Дело в том, Мэтью, что вокруг этого О'Брайена крутилось несколько ребят, желавших пообщаться с ним и посмотреть, что за игру он ведет. Полиция обнаружила их связанными в комнате О'Брайена, и оба были застрелены.

– Проклятие… – прошептал Бейли так тихо, что Фаррелл едва расслышал его.

Ищущая рука наконец обрела желаемое и начала его пожимать. Фаррелл издал сдавленный стон.

– Так что с этим О'Брайеном? – спросил Бейли. – Где он сейчас?

– Ты подумал то же самое, что и я, Мэтью. Он сбежал.

– Думаешь, спецназовец?

– Не знаю. Из того, что я тебе сказал, не похоже. Коротышка дал ему работу в «Филбинзе», а ты ведь знаешь – Коротышка за милю чует спецов. О'Брайен был почти алкашом.

– Ну и что ты думаешь? Он нас разыскивал? Он пытался выяснить, кто заделал Мэньона?

– Мэньона?

– Офицера САС, которого подцепила Мэри. Он называл себя Бэллэнтайном, но его настоящее имя было Пит Мэньон.

– О'Брайен не упоминал Мэньона, он спрашивал только о тебе.

Бейли фыркнул.

– Господи Иисусе, Пат, вряд ли он танцевал бы вокруг «Филбинз», разнюхивая про какого-то рядового десантника, а?

– Да, ты прав, – произнес Фаррелл.

Ласкающая рука мешала сосредоточиться, но давала такое удовольствие, что отталкивать ее не хотелось.

– С тобой все в норме, Пат? Ты тяжело дышишь, – произнес Бейли.

– Устал немного, вот и все. Возможно, этот О'Брайен работал на Бюро и они вывели его из игры, когда наши парни начали что-то подозревать.

– Но ведь фэбээровцы не стали бы убивать наших людей, разве не так? – произнес Бейли. – МИ-5, те убили бы и спецназ тоже, но не ФБР. Если только в порядке обороны.

– Никакой обороны – ребята были связаны, раздеты догола и застрелены в упор, в лицо и в грудь. Полиция решила, что это была гангстерская разборка, возможно, из-за наркотиков.

– Мать твою! – воскликнул Бейли. – Черт подери, что происходит? Ты думаешь, О'Брайен знает, где я?

– Мэтью, никто не знает, где ты.

– Да, так. Ты не заметил никого подозрительного возле аэродрома?

– Эй, расслабься, ты начинаешь впадать в паранойю, – сказал Фаррелл.

– Да, возможно, но я бы чувствовал себя лучше, если б и ты был начеку.

– Хорошо, буду, – ответил Фаррелл. Рука между ног стала более настойчива. – Слушай, я завтра с тобой поговорю, а сейчас хочу опять залечь. Устал как собака.

– О'кей. Пат, старый хрен, иди продрыхнись как следует. На аэродроме я буду в шесть. Пока.

Не успел Фаррелл пожаловаться на столь ранний старт, как на другом конце провода раздались гудки и ему ничего не оставалось, как положить трубку на место. Он повернулся и посмотрел на лежавшего рядом с ним молодого человека.

– Ну, педик, уж я заставлю тебя за это помучиться.

– О, хорошо, – с придыханием произнес юноша, затаскивая Фаррелла на себя.

Когда вертолет опустился ниже облаков, Коул Говард глянул вниз на огни Капитолия. Ночной Вашингтон представлял собой зрелище, от которого захватывало дыхание, его великолепные монументы были со всех сторон освещены прожекторами, в то время как торговцы наркотиками и проститутки занимались своим делом в темных промежутках между ними. Первоклассного кокаина, СПИДа и трупов в Вашингтоне больше, чем в других городах мира, но с высоты ничего этого видно не было, и Говард глядел вниз, завороженный, словно осматривающий достопримечательности школьник.

Это был далеко не первый его полет на вертолете, но все равно ему было несколько не по себе. Он никак не мог забыть, что вся эта конструкция зависит от вращающегося винта, закрепленного единственной стальной гайкой. Даже сквозь наушники до него доносился рев мощной турбины, а ягодицы зудели от вибрации. Трудно было представить, что эта махина может сама себя поднимать в воздух. Говарда успокаивало лишь то, что согласно статистике полеты на вертолете в сотни раз безопасней, чем езда в автомобиле по земле.

По внутренней связи раздался вибрирующий голос пилота.

– Ребята, внизу справа можете полюбоваться Белым домом. Я сделаю один проход над площадками, затем будем садиться. Ветер с порывами до двадцати узлов, так что нас может немного тряхнуть, но об этом не стоит беспокоиться.

Рядом с Говардом сидел Дон Клутези – веселый дородный мужчина с зализанными назад черными волосами, блестевшими от бриолина. Рукопожатие его было влажным, словно он сильно потел, но хватка твердая, а говорил он с гнусавым бруклинским акцентом, точно гангстер из второсортного фильма.

Говард глянул направо вниз и увидел домик президента, ослепительно белый среди ярко-зеленых газонов. Клутези тоже его увидел и, подняв вверх большой палец, кивнул Говарду. Позади дома Говард разглядел большое белое «Н» в круге, означавшее посадочное место для вертолета, а чуть поодаль флюоресцирующий оранжевый ветровой конус. Пока пилот разворачивал вертолет, Говард вдруг подумал о своей жене и о том, как она, наверное, рассердилась, когда он уехал. Он пытался звонить ей из Нью-Йорка, но ее телефон все время был занят. То ли она выключила аппарат в наказание ему, то ли говорила со своим отцом, изливая ему все, что наболело на душе. Сейчас было почти два часа ночи. Звонить ей будет, пожалуй, поздно, подумал он.

Вертолет выровнялся, и прежде чем Говард понял, что они приземлились, полозья легли на посадочную площадку, а мелькание лопастей стало быстро замедляться. Когда винт наконец перестал вращаться, второй пилот отодвинул пассажирскую дверь, и Говард, Малхолланд, Клутези и О'Доннелл вылезли наружу, инстинктивно пригнув головы, хотя опасности никакой не было. Малхолланд отделился от группы, чтобы пожать руку пилоту и его напарнику и поблагодарить их за хороший полет.

Агент Секретной службы уже ждал их, и Говард с удивлением заметил, что, несмотря на середину ночи, он был в темных очках. То ли он знал Малхолланда, то ли был хорошо проинструктирован, но направился прямо к нему и пригласил его в Белый дом. Звали агента Джош Роулинс, и выглядел он так, будто только недавно окончил колледж. Роулинс сообщил, что их багаж заберут, и повел прибывших через задний вход, где им пришлось показать свои удостоверения ФБР вооруженному охраннику. Они прошли по коридору к устланной густо-синим ковром лестнице, справа от которой на стене висели небольшие акварели в позолоченных рамах. Все это совсем не походило на те офисы, в которых Говард трудился в Фениксе.

– Мы прошли через западное крыло в главное здание, – пояснил Роулинс. – Здесь личные покои президента и наши офисы.

Наверху лестница оканчивалась еще одним коридором, вдоль которого располагалось несколько полированных буковых дверей. Дверь Боба Санджера была третьей. Роулинс постучал и открыл ее. Молодая секретарша, брюнетка с сияющими голубыми глазами, цвет которых удачно подчеркивало надетое на ней голубое шерстяное платье, улыбнулась и пригласила их войти. Роулинс попрощался и направился вниз по лестнице.

Санджер сидел за столом в рубахе с засученными рукавами и в пенсне на самом кончике носа, внимательно просматривая стопку бумаг. Через окно за его спиной Говард увидел освещенные прожекторами газоны, тянущиеся по направлению к Пенсильвания-авеню. Санджер поднял глаза, как будто удивившись их приходу, хотя Говард был уверен, что глава разведывательного отдела Секретной службы наверняка был проинформирован о прибытии их вертолета. Санджер встал и вышел из-за стола, чтобы пожать руку Малхолланду. Затем он поприветствовал Хэнка О'Доннелла и Говарда. Дон Клутези оказался последним, кого Санджер осчастливил своим рукопожатием. Кабинет Санджера был втрое больше, чем у Джека Шелдона в отделении ФБР в Фениксе, стены его украшали живописные полотна, на полу лежал толстый пушистый ковер того же синего цвета, что и на лестнице, а солидная старинная мебель поблескивала черным полированным деревом и кожей. Секретарша Санджера вошла в кабинет и помогла расставить полукругом четыре стула, после чего агенты ФБР заняли свои места.