Волчья кровь - Татьяна Корсакова

Вадим промаялся больше двух часов, шагами измерил комнату вдоль и поперек, для разнообразия прижимался ухом к двери, высовывался из окна, прислушивался. Ничего. Только тоскливый волчий вой да наваливающаяся тяжелой периной дремота. Он таки заснул. Чудилось, всего на какую-то секунду прикрыл глаза, а когда очнулся, оказалось, на полчаса провалился. Чтобы избавиться от остатков сна уже наверняка, пришлось идти в ванную, совать голову под ледяную воду. Помогло. Взбодрило так, что аж зубы свело.

Вадим вытирал мокрые волосы, когда услышал странные звуки. Тихое, на самой границе восприятия, постукивание, едва уловимый скрежет. Звуки доносились не из комнаты, а от стены, смежной с Ярославиной ванной. Что, тоже не спится? Решила душ принять? Чтобы удостовериться, Вадим прижался ухом к стене, замер. Вроде тихо все, не слышно, чтобы вода лилась. Это и понятно, при такой-то толщине стен. Нет, не так нужно.

Осторожно, на цыпочках, он вернулся в комнату, прокрался к окну, едва ли не по пояс высунулся наружу. В Ярославиной спальне свет не горел, но отчетливо слышалась какая-то возня. Это что же получается, не ошибся он в своих предположениях? Начинается волчья ночь? А вот сейчас он и проверит!

Дверь его комнаты оказалась заперта снаружи. Ишь, какой предусмотрительный призрак! Вадим подергал ручку – напрасный труд, снаружи в замочной скважине ключ, так что изнутри не откроешь. Выходит, его, Вадима, заперли, чтобы не мешал? А чему?…

От догадки, недоброй, выхолаживающей внутренности, сделалось не по себе. Если с Ярославой сейчас что-нибудь случится, спишут все на родовое проклятье. Даже дед поверит. Дед, пожалуй, в первую очередь…

За окном, вторя волкам, выл ветер, доносил из-за стены обрывки какой-то тоскливой песни, а возня в Ясиной комнате слышалась уже отчетливее… Уходит ведь время!

Карниз узкий, в кирпич толщиной, но от окна до окна расстояние небольшое – метра два всего. Выбора нет, придется рискнуть…

Ветер сильный, тянет за одежду, пытается столкнуть в непроглядную, устланную камнями черноту. Главное – не смотреть вниз и покрепче цепляться за шершавую, еще не отдавшую дневное тепло стену. Хоть бы окно в Ярославиной комнате было открыто, потому что разбить его сложно, тут и без замаха попробуй равновесие удержать.

Ему повезло – рука не коснулась стекла, провалилась в пустоту, ухватилась за деревянную раму. Последний рывок – и он внутри. Хорошо, что привыкать к темноте не нужно, не пришлось терять драгоценные секунды. Неподвижная фигура на полу, у самого окна, и вторая, безмолвной серой тенью растворяется в сумраке ванной комнаты, того и гляди исчезнет.

– Яся? – Пальцы скользят по лицу, на мгновение задерживаются на шее. Жива. Может, без сознания, но жива. А та, другая, сейчас уйдет!

Щелчок выключателя – и яркий свет залил совершенно пустую ванную комнату. Как же так? Он ведь своими глазами видел! Неужели и в самом деле призрак? Сказочки для суеверных! Нужно искать потайной ход, осмотреть дальнюю стену. Шум шел от нее.

Ему повезло: потайной механизм он нащупал почти сразу, просто надавил посильнее ладонью на один из камней, и часть стены почти бесшумно повернулась вокруг своей оси. Из открывшегося черного провала дохнуло холодом и запахом мокрой шерсти, послышались торопливые удаляющиеся шаги. Быстро бегает призрак…

Времени на поиски фонарика или хотя бы свечки не было. Вадим набрал полные легкие воздуха и, как в омут, нырнул в стылую черноту. Ошибся он, оказывается, с толщиной стен. Не полметра, почти метр, и потайной ход внутри. Узкий такой, что особо не развернешься, но при желании бочком протиснешься. Знать бы еще, в какую сторону идти. Вадим прислушался, гулкое эхо шагов доносилось откуда-то слева. Вот туда ему и дорога. В кромешной темноте, страдая от неожиданных приступов клаустрофобии, он пробирался по подземному ходу несколько минут, до тех пор, пока впереди не забрезжил неяркий огонек, то ли свет не очень мощного фонарика, то ли пламя свечи. Теперь, когда в темноте появился ориентир, двигаться стало веселее. Призрак, похоже, решил, что погони за ним нет, и заметно сбавил скорость. Вот и хорошо, будет время собраться с мыслями и силами. Вадим нащупал за поясом пистолет. Оружие в любом случае не помешает.

На мгновение путеводный огонек исчез, потайной ход уперся в узкую, вырубленную в стене лестницу. Шаги теперь доносились сверху. Похоже, двигаются они – Вадим и неизвестное существо – вдоль внешней стены замка к левой сторожевой башне. Вероятнее всего, где-то там, на верхнем этаже, будет замаскированный выход. Интересное кино…

Уже очень скоро догадка Вадима подтвердилась, огонек мигнул и погас, а к привычному уже сквозняку добавился свежий, пахнущий дождем ветер. Теперь осторожно, потихонечку, чтобы не спугнуть…

Женщина стояла на смотровой площадке спиной к так и не закрытому потайному ходу, лицом к одной из бойниц. Самое время познакомиться…

– Ну привет, красавица! – От какого-то шального азарта кровь прилила к лицу, перед глазами заплясали золотые искры. Вадим поудобнее перехватил пистолет.

Женщина вскрикнула, стремительно обернулась, и ко всему готовый Вадим едва не отшатнулся от ужаса. Спутанные космы черных волос, испачканное кровью не то платье, не то погребальный саван, но главное, лицо – неживое, мертвенно-бледное, с черными провалами глазниц. Все ж таки призрак…

– Ждала тебя… – Не голос, а змеиное шипение, и руки тянутся к нему, к Вадиму, силятся обнять. – Мой ты…

– Твой? – Осторожный шаг в сторону, к прохладной стене, в отбрасываемую каменным зубцом бойницы черную тень. – А ты кто?

– Мой… – Призрак не идет, а словно парит в невесть откуда взявшемся тумане.

Мертвое лицо совсем близко. Руку протяни – и коснешься истлевшей плоти. Запах мокрой шерсти забивает все остальные. Господи, какая же мерзость…

– Умрешь… – Шипение переходит в громкий клекот. Еще один шаг навстречу Вадиму, еще один шаг прочь от призрака, к краю смотровой площадки.

Щелчок, едва различимый, но уже знакомый, обрывает шепот-шипение, и черная тень гигантской птицей планирует прямо на призрачную фигуру. Взмах руками, испуганный вопль, человеческий, реальный, – и уже другая, серая птица, срывается вниз, падает на острые камни…

На то, чтобы прийти в себя, восстановить сбившееся дыхание, ушли считаные секунды. Осторожно, вдоль наружной стены, обходя так и не заделанный пролом в полу, Вадим добрался до винтовой лестницы, сбежал вниз и натолкнулся на запертую дверь. Пришлось проявить смекалку и в прямом смысле изворотливость, протискиваясь наружу через узкое окошко первого этажа.