Возвращение - Вадим Денисов

Между прочим, это Сена! Французская река берет начало именно отсюда, возле бывшего греческого хутора. Услышав от охранника родное название, мы с Гобом одновременно повернули головы в указанном направлении: а что если на лодочку и вниз?

Внутри планировка редкая, звездой. Три широкие улицы расходятся от центра, где стоит двухэтажный кирпичный дом с высокой крышей и узкой башенкой сбоку — уникальный случай для самодеятельных синтез-анклавов. Стены не штукатурены, не крашены, тут чистый кирпич — признак состоятельности, грех такое замазывать. И жителям приятно рядом прогуляться… Хорошую локалку они где-то подрезали.

Несложно догадаться, что самое центровое здание заняла местная власть, может, там же находится и городская ратуша. Что еще, воскресная школа? Церковь? Нет, она подальше, маленькая, может, даже не церковь, а часовня, беленная известью. Похоже, православная. Рядом с кирпичным зданием стоит деревянная наблюдательная башня — толстые бревна обожжены и явно чем-то пропитаны, наверху работают сразу два охранника с карабинами: обстановка суетная, народу много, одному за всем не уследить.

Закрытых высокими воротами проездов два: к магистрали и к озеру. Надо будет праздным зевакой невзначай забраться на один из внутренних холмиков и посмотреть — что там, на берегу, сколько лодок? А по речке они ходят, пусть даже на пирогах?

Вокруг чистота и порядок.

То, что может стоять параллельно или перпендикулярно, так и расставлено. «Все вокруг культурно — что ни шаг, то урна…»

До сих пор в анклавах идут споры о природной склонности этносов к чистоте. Кто-то пытается понять логику поведения людей, кто-то видит некое противоречие между старыми мифами и реальностью. Я такими вопросами не мучаюсь, хорошо бы и всем понять, что еще Петр Первый показал: нет ни у одного народа какой-то врожденно генетической «культурки всего подряд». Есть палочная дисциплина, давняя и намертво вбитая привычка к орднунгу.

Сказано правящей прослойкой: «Не мусори, теперь это традиция — с наказанием за нарушение!» — люди не мусорят. Сказано: «Будь вежливым и возлюби ближнего в рамках периметра!» — возлюбят, ибо и это уже традиция… После палочного воспитания традиций становится проще: прикажут старосты шлепнуть курящего посетителя ярмарки — шлепнут без рефлексий. Будет велено пойти походом — европейцы пойдут, да и хаживали, не раз. Ибо — орднунг, на нем все держится. Люди, которые ищут во внешнем благообразии исключительно мораль да нравственность, скрытые смыслы, коих тупо нет, глубоко ошибаются. Просто регламент. И он нужен, в том числе и нам.

Шериф Уксусников вместе с помощниками год бился в уличных войнах, приучая наших к порядку, — гонял, штрафовал. Даже семечки запрещал лузгать, если не на скамейке сидишь! Ковтонюк с Сотниковым в течение не меньшего срока приучали домовладельцев и предпринимателей содержать в образце прилегающую территорию, а не только личную внутрянку. И порядок появился! Ну, не такой, конечно, как в Берлине… В норме, без излишней заорганизованности. Наш.

А вот у египтян и шанхайцев не появился — нет у них такой цели, не видят власти в процессе большой необходимости. Стоит ли винить народы? Вряд ли. У них есть нечто другое — потрясающее трудолюбие без претензий на особые условия быта. Пока что это их серьезное конкурентное преимущество, поэтому именно там и расположены самые крупные мануфактуры.

Ярмарка необычная, единого места дислокации у торгашей нет.

В конце каждой улочки, почти у периметра, стоят параллельные ряды столов, работают сразу три площадки: ближе к дороге — продукты питания, у озера — шмотки и «товары для дома», хозбыт. Барахолка типа «блошка» меньше прочих будет, но, скорее всего, это — самое интересное, что есть на ярмарке для любопытного исследователя, еще не обремененного семейными проблемами и оседлостью. Или для разведчика.

Продуктовый ряд не очень большой, тряпки, обувь и хозбыт привлекают гораздо больше покупателей.

Сектора между лучами-улицами плотно заняты огородами, садиками, амбарами и самыми разномастными хибарами вспомогательного назначения. В одном из секторов выделено место для мясного ряда, продуктовщики рядом, Мишка туда и поехал. Точка удобна еще тем, что мясные ряды находятся на бугре, где гуляет ветерок и поменьше жирных летних мух. Будет поглядывать оттуда.

На Платформе дикое мясо все любят, однако повального мясного обжорства не наблюдается. Охотиться, с одной стороны, несложно, с другой — трудозатратно и дороговато. Вблизи поселений деловую дичь давно выбили, вольготные пострелушки первого года существования людских сообществ никого не успели разбаловать, теперь за хорошей добычей нужно отправляться подальше. Патроны дороги. Канал ближайшего селективного кластера, а это Мадрид, работает с полным напряжением, и заказчик не собирается заваливать всех боеприпасом для необдуманно щедрой пальбы, есть много других, гораздо более важных надобностей. Стоп! А если… Надо подумать.

Настоящие профессиональные охотники широко используют ловушки, западни и самострелы, птиц частенько ловят сетями.

Ладно, допустим, ты меткий и удачливый стрелок и с двух бабахов завалил две рогатые дичины. Все впереди: теперь тебе нужно доставить добычу в ближайшее поселение, где можно выставить ее на продажу либо отдать в таверну по контракту. Транспорт где брать будем? Те две туши, что мы без прицепа еле приволокли сюда, легким скутером или веломотом не доставишь…

Я с удовольствием рассматривал новый городок.

Система водообеспечения Канони, кроме ручья, протекающего за границей жилой зоны, состоит из пяти колодцев под красивыми крышами индивидуальных будок — в таких источниках вода не замутится даже в паводок, как и после проливных дождей. На холмике, что к северу, установлена еще одна вышка, с большим баком, это своеобразная водонапорная башня. Внизу — низкое вытянутое здание в два крыльца и с тремя трубами на крыше. Неужели у них общественная баня? Точно. Женское и мужское отделения.

От озера, так чтобы не тревожить ручей, к поселку протянут канал орошения, к потребителям идут тоненькие ниточки арыков, заполняемых по графику. До централизованной электросети не доросли. Судя по игрушечным микролиниям электропередачи на шестах, торчащих прямо в грунте, домовладельцы объединяются в «группы потребителей», — один дизельный электрогенератор: в вечерние часы энергия подается сразу на пару, а то и на четверку домов. Электроплит тут нет, а по паре лампочек на семью генерация вполне протягивает. Есть солнечные панели. Ветряков я не заметил, о погружных турбинах говорить рано, надо бы к речке сходить. И к озеру.

Время пока есть.

Сначала «командир батареи тяжелых пистолетов», как прозвал француза Гоблин, пойдет на разведку и тем даст мне время на рекогносцировку.

Я посмотрел в сторону мясных рядов, известного коммерсанта Сомова не увидел и направился к центру городка. Интересное тут торжище, в чем-то необычное. Лавками, навесами и скамьями никого не удивишь, изюминка Канони в другом: в этот день открываются настежь двери всех мастерских, средства производства вытаскиваются прямо на улицу, и мастера начинают творить на глазах у восхищенной публики. Вон сколько детей глазеет… Я и сам с удовольствием посмотрел на работу гончара и обувщика. Молодцы!

Готовая продукция стоит рядом, можно покрутить в руках, сделать заказ, что-то отдать в починку, поторговаться со спецами, которые охотно отрываются от дела и вступают в разговор. Хотя чаще финансовые вопросы отданы на откуп жене или детям мастера.

Похоже, француз уже нашел покупателя скутера! Заметив меня неподалеку от рядов хозбыта, он улыбнулся настолько обрадованно, что пришлось отвернуться, дабы пилот не показал большой палец или не сделал еще какой-нибудь глупости.

Бандеры за ним поглядывают, один из хлопчиков встал возле угла таверны. Дилетант, уже прохожие на него посматривают… Значит, я все продумал верно. Пусть француз продает, ему еще за мясом двигать. Догадайтесь к кому?

Именно там он должен передать Гоблину бабло, а потом отправиться в таверну: рацию будем покупать мы.

Пока что все идет по плану, можно посмотреть на озеро.

У воды всегда уютно. Вдоль короткой дороги к водоему стояли несколько сараев, ближе к воде представляющих собой навесы на сваях, под которыми бегают куры и цыплята, и даже остродефицитная кошка сидит возле бочки, спокойно моется. Не похитили!

Довольно большое оно, озеро Корисион! По обе стороны вдоль берега уходят, теряясь в желтых камышах, тоненькие локальные дорожки малогабаритной техники. На берегу стоят грузовые плоскодонки и длинные каноэ с приподнятым носом, на мелком водоеме бывает злая разгонная волна… Скорее всего, где-то по берегам живут люди, для которых лодка — основное средство передвижения, особенно в период разлива, когда по суше не проедешь.