Заговор - Май Цзя

День четвертый.

Ночь накрыла уже весь двор, и ее дыхание и звуки проникают в комнату через чугунную решетку на окне. Мягкий свет лампы освещает это письмо и то, что я хочу сказать тебе. Когда я сосредоточенно смотрю на бумагу, то вдруг невольно представляю себе доску для шашек и руки отца, словно в тумане то появляющиеся, то исчезающие. Я снова вижу, как отец играет в шашки.

Но кто сможет сыграть с ним?

На следующий год59 отец оказался в безвыходном положении – мы больше не могли найти для него противника, чтобы удовлетворить его страстное желание играть в шашки. Из-за того что его имя стало известно, периодически на пороге возникали нежданные гости, специально приезжавшие сразиться с отцом. Но, как мы и предсказывали, каждый раз их приезд не приносил искомой радости, наоборот – отец начинал сердиться. Ему не хотелось играть с людьми, у которых слишком обычный уровень, и давать фору он тоже не любил. Но чье мастерство могло сравниться с его? Не было таких людей. Год с лишним отец был с головой погружен в изучение техники игры, он уже знал досконально все, и к тому же он часто тренировался с разными специалистами из разных мест, изучал их стиль, поднаторел. Его мастерство достигло наивысшей точки, совершенства, по крайней мере в нашем городе.

Без достойных соперников, без возможности играть в шашки жизнь отца опять наполнилась скукой, это было опасно. Мы опять начали придумывать, к какой сфере можно вызвать интерес отца – плаванье, каллиграфия, живопись, цигун60, тайцзицюань61… Но отец был ко всему этому холоден, не проявлял интереса, и мы совсем пали духом. Однажды к нам в район приехал специалист по цигуну и начал учить людей тайцзицюаню. Я стала настаивать на том, чтобы отец тоже сходил. Я каждый день пыталась его вытащить, подталкивала его, и только через неделю моих уговоров он сдался. Тридцать с лишним стариков и старушек овладели этим искусством, даже у меня, хотя и была всего на двух занятиях, начало что-то получаться, а отец ходил каждый день, но даже основные техники никак не мог освоить. Тело его как будто не слушалось, казалось, выполнив одно движение, он забывал, что следует делать дальше. Это могло довести до белого каления, но и было смешно. Отсутствие способностей, которое он показал тут, и его уму непостижимый интеллект и сообразительность в шашках словно принадлежали двум разным людям. Это было абсурдно: с одной стороны, отец превосходил остальных людей, был наделен уникальным талантом, а с другой стороны, был бестолковым и несообразительным. В какой-то степени он казался человеком, который попал в плен к одной идее и не был в состоянии выбраться самостоятельно. И чем меньше было для него ограничений, тем легче ему было, в определенном смысле, приблизиться к цели. Я все думаю: почему отцу удалось так проявить себя в шашках? Он от природы был так талантлив? Или была какая-то другая причина?

Исходя из собственного жизненного опыта, я уверена, что шашки – это спорт, который испытывает ум человека, открывает его, они полностью отличаются от шахмат, военных шашек и других подобных игр. Если сравнить шашки и шахматы, в шахматах больше игровой, развлекательной составляющей, а шашки – они сложнее и глубже.

Убийственная сила шашек не имеет уровней, каждая шашка может стать как генералом, так и воином, все зависит от того, какой ты делаешь ход и где ее располагаешь, и от того, каково твое мастерство игрока. А в китайских шахматах все не так. Роли – ладья, конь, пушка – уже все распределены, ладья летит на всем скаку, пушка стреляет через фигуру, конь скачет прямо и по диагонали, слон – по диагонали через поле, а пешка преодолевает реку посреди игрового поля и идет вперед, не отступая. И вот эти изначальные отличия, ограничения приводят к тому, что искусство шахмат в целом проще, не так глубоко. А в шашках все было по-другому. Если в шахматах возможность использовать свои интеллектуальные способности была ограничена, то шашки были безграничным вызовом им. Сами по себе костяшки беспомощны, их сила зависит от положения на доске, в определенном месте они обретают определенную силу. Поэтому в шашках ты должен обладать умением объединять, структурировать, находить для шашек наилучшее место, прилагать усилия для соединения их. В процессе этого их сила крепнет, и только так они могут выжить. Однако вариантов соединения разных шашек великое множество, нет какой-то единой модели, ну или, можно сказать, существует великое множество этих моделей. И в этом отсутствии границ кроется загадка, соблазн, пространство для воображения и возможность показать свой ум. Победа или поражение в шашках не зависит от коварной случайности. Эта игра – захватывающая психологическая схватка и противостояние соперников, в ней меряются силами два твердых характера. И лавровый венок победителя достается хладнокровным и сосредоточенным гениям – знатокам тончайшей психологии. Для них воображение, сообразительность, терпение, а также изобретательность играют такую же роль, как и для математиков, поэтов или музыкантов. Удивительный талант, проявленный отцом в шашках, его уникальная и непостижимая способность одерживать победы, а также независимый характер и эксцентричность, дававшие о себе знать в очевидном нежелании общаться с людьми и играть с теми, кого уже победил, – все это приводило в недоумение не только нас, но и тех, приходивших гуськом друг за другом, игроков, им тоже это казалось странным и абсурдным.

Совершенно очевидно, что объяснять отцовский шашечный гений одной лишь случайностью и везением было бы неправильно. Но что же все-таки пробудило в нем этот необычный талант? Естественно, я думаю, это как-то связано с таинственной красной стеной. Я хочу сказать, что это самое загадочное место на земле из тех, что я когда-либо видела. Столько лет уже прошло, а она все время стоит у меня перед глазами, она никогда не обращала на меня внимание и не позволяла мне заглянуть за нее. Снаружи это была высокая стена с высоким уровнем защиты, а то, что находилось внутри, скрыто от глаз людских и недоступно для понимания. Я не знаю и никогда не смогу узнать, какую именно секретную работу выполнял отец там, за стеной, но уверена, что она, несомненно, каким-то образом связана с шашками. Другими словами, шашки, вполне возможно, были частью его работы, предполагалось, что они – часть профессиональной карьеры. Пока он их не касался, то ничего и не было, а только коснулся, то сразу же увлекся, причем так, как до этого увлекался лишь своей собственной профессией, словно он не мог не поддаться этому чувству. Это профессиональная болезнь, когда теряешь контроль над собой…

День пятый.

Отец был удивительным игроком в шашки, его талант развивался быстрее, чем желания, и к осени следующего года он уже не мог найти достойного противника. Тем не менее он частенько сидел за столом, на котором были разложены шашки, в ожидании идеального соперника. Он считал, что в нашем городе, где проживают несколько сотен человек, должны найтись несколько уникальных мастеров из криминального мира, они просто прячутся по углам, и, возможно, однажды они учуют, что он, таинственный шахматист, скрывается тут, и придут за ним. Шел месяц за месяцем, все приезжали и приезжали мастера, прослышавшие про таланты отца, но среди них не было ни одного, кого можно было бы считать достойным игроком. Они ведь даже приезжали не для того, чтобы сразиться, а чтобы поучиться, и в его присутствии вели себя скромно и осмотрительно.

Обычно, когда приезжал новый человек, которого отец не знал и с которым еще не играл, он сиял от радости. Но после одной-двух партий лицо отца каменело, и своим красноречивым молчанием он давал понять, что недоволен. Если уровень пришедшего был слишком слаб, отец даже мог прочитать ему нотацию с таким разгневанным видом, что человек сгорал от стыда. Глядя на мрачных уходящих гостей, я понимала, что в будущем их будет все меньше и меньше и также будет сокращаться вероятность найти для отца достойного противника. По крайней мере, не в этом городе. Тогда мы с Абином посовещались и решили, что он поедет учиться в аспирантуру в провинциальный центр. Я думала, что, когда Абин поступит, мы всей семьей переедем туда же вслед за ним, Сяо Люй тоже будет этому рад, поскольку его родители жили там. Но, честно говоря, я думала в тот момент вовсе не о Сяо Люе, а о том, что там отец, возможно, найдет того, с кем может нормально играть в шашки, ведь в провинциальном центре игроков должно быть великое множество. Фактически Абин только тогда подумал о том, чтобы поступать в аспирантуру. И весной следующего года он выдержал необходимые экзамены, а отцу уже как будто и незачем было туда ехать.

Дело было так. Однажды после обеда к нам пришел очередной посетитель, чтобы сыграть с отцом. Они сыграли пять партий, но отец не выиграл ни одной. Такого не случалось ни разу с того момента, как отец впервые дотронулся до шашек. Сначала мы решили, что пришедший прекрасно играет, поэтому не придали этому значения, а даже порадовались, что теперь отец будет получать искомое удовольствие. Но после этого он подряд проиграл нескольким другим гостям. Как начинал проигрывать, так проигрывал все партии, он терпел поражения во всех партиях, не было ни намека на прежнее величие. Эти люди потом рассказывали всем, что обыграли отца. Те, кто когда-то играл с отцом, не в силах были поверить, даже звонили нам и просили подтвердить. После нашего утвердительного ответа они удивлялись, потому что знали, что у тех победителей был довольно слабый уровень. Таким образом, многие захотели прийти и снова сыграть с отцом; среди них были те, кого он раньше обыгрывал. Но сейчас отец проигрывал всем без исключения, даже мне и Абину, прямо как будто разучился играть. Его прежнее загадочное мастерство, укреплявшееся после каждой игры, сейчас таким же загадочным образом испарилось за одну ночь, он проигрывал каждому, кто садился играть с ним.