В красном стане. Зеленая Кубань. 1919 (сборник) - Илья Григорьевич Савченко

Крыжановский в своей борьбе с большевиками ориентировался на Крым. Не враждуя, но и не дружа, развивались 1-й Отдельный кубанский повстанческий корпус и Армия Возрождения России, каждый сам по себе.

А события шли. Красное командование стало стягивать свою IX Кубанскую армию на линию Майкоп – Армавир, на линию, зараженную «кадюками» (от слова «кадеты»), как говорили большевики. Учитывая несогласованность операций Фостикова и Крыжановского (а большевики это, разумеется, видели), красное командование могло в нужный момент обрушиться на любого из них и таким образом по очереди ликвидировать своих, косящихся друг на друга, противников. Это понимали и Крыжановский, и Фостиков. Надо было забывать о «но»…

В ауле Ходском состоялось совещание, на которое полковник Крыжановский поехал в своей неизменной полосатой рубахе без погон. За ним ехал его беспогонный штаб и конвой.

Штаб генерала Фостикова был, как и полагается быть настоящему штабу: на всех были погоны и даже, кому положено иметь, имели аксельбанты.

На совещании было затронуто немало вопросов. Фостиков шел на уступки и делал все усилия, чтобы добиться подчинения себе корпуса Крыжановского.

Генерал Фостиков предлагал из своих и Крыжановского войск создать ударную группу, собрать ее в кулак и бить красных – пехотой в лоб, а конницей делать обходы и охваты, совершать рейды. Фостиков был сторонник активных действий, наступления, захвата инициативы в свои руки.

Крыжановский, наоборот, был сторонником «отсиживания». Он видел, что восстание в настоящей его стадии захватило не всю Кубань, что станицы, если и сочувствуют повстанческому делу и кое-как помогают ему, то все же это еще не восстание «вовсю». Повстанцев мало в сравнении с остальной пассивной массой. Повстанцы могут удачно партизанить, быть совершенно неуловимыми, беспрестанно нервировать красных, мешать им властвовать в кубанских станицах, но идея восстания не в том, чтобы нервировать власть, а в том, чтобы ее прогнать с Кубани. Это же можно сделать только тогда, когда идея восстания захватит больший круг казачества. Пока же надо отсиживаться и беречь «зеленый пятачок». Пока нужно лишь обозначить место сбора для повстанцев.

В общем, совещание не сблизило Фостикова и Крыжановского. Решено было все затронутые вопросы тщательно обсудить и еще раз собраться на совещание в ближайшие дни.

Пока «зеленые станы» совещались, их войска дрались. Корпус Крыжановского «отсиживался» под Майкопом, фостиковцы «гастролировали» по Лабинскому отделу.

V

Сидел я как-то у себя на квартире, в станице Царской, и читал, за неимением ничего другого, старый сборник «Нивы».

– Разрешите! – слышу слабый, усталый голос у дверей.

Входит некто, маленького роста, загорелый, с блуждающими болезненными глазами, тяжело дышит. Одет в очень трепаный пиджачишко. В руках порыжелый картуз.

– Могу я видеть коменданта?

– Его нет. А что вам нужно?

– Я по делу… Я прибыл только что… от генерала Врангеля…

Я, конечно, превратился в вопросительный знак.

– А вы кто же такой?

– Разрешите присесть… Я плохо себя чувствую…

И, сев на первый попавшийся стул, «человек от генерала Врангеля» сказал:

– Я генерал Муравьев… Я заболел в дороге… Мне врач нужен…

Я уложил генерала Муравьева в кровать, вызвал к нему корпусного врача, прописавшего покой и хину, угостил больного крепким чаем. Генерал заснул, а проснувшись часа через два, Муравьев рассказал мне свою историю.

Она такова: генерал Врангель предложил ему, как кубанскому генералу, пробраться на Кубань и поднять там восстание. О Фостикове и Крыжановском генералу Врангелю ничего не было известно. Врангель знал, что на Кубани в горах и лесах есть отряды, знал, что они партизанят в одиночку, но сила их и кто ими руководит, как равно и характер восстания – были тайной для Крыма. Муравьеву поручалось объединить по возможности все повстанческие отряды и связать восстание на Кубани с крымским фронтом. Выехать из Крыма на пароходе не представлялось благоразумным, по словам генерала Муравьева, так как красная разведка могла выследить отъезд. Да и приезд в грузинский порт вызвал бы подозрения. Муравьев с несколькими верными казаками-кубанцами решил оставить берега Крыма и добраться до Гагр или Сухума на моторной шхуне с тем, чтобы высадиться не в порту, а где-нибудь на «необитаемый» берег, ночью, тайком, – откуда можно бы уйти затем незаметно в горы и далее, через перевалы, пробраться на Кубань. В назначенную ночь шхуна оставила Крым. На шхуне был сделан запас воды и провианта на две недели. На второй же день плавания море закапризничало, поднялся шторм, мотор забастовал, сорвался компас, потеряли руль. Шхуна стала носиться по бушующим волнам без руля и без ветрил. Скоро вышла вся пресная вода и запас продуктов. Земли нигде не видно… Не видно и дымков пароходов. Дни тянутся за днями. Проходит неделя.

По-прежнему бушует злое море. Настает другая. Без надежды на спасение, измученные, голодные и больные, все ждут конца. И вдруг на двенадцатый день показалась полоска земли… Море стихало… Кое-как, помогая досками, шхуну удается направить к берегу. Вот он все ближе и ближе. Уже глаз начинает различать на берегу предметы. Виднеются люди в красных фесках… Шхуна пристала к берегам Анатолии. Турки сейчас же начали расспросы, что это за шхуна, что за люди, потребовали документы и, найдя предъявленные документы недостаточными, арестовали подозрительных иностранцев. Генерал Муравьев через несколько дней бежал из «турецкого плена». Спутникам его, к сожалению, этого не удалось сделать. После почти месячного странствования Муравьев, перевалив не одну цепь гор, появился сначала в районе Гагры – Сочи, а затем и на Линейной Кубани, где нащупал нас, и вот теперь отдыхает на койке, мучимый лихорадкой.

Выпивая крупными глотками крепкий чай, генерал Муравьев рассказал мне живописную историю своих скитаний.

Я затронул животрепещущий для нас вопрос о десанте, смутные слухи о котором ходили среди зеленых.

– Верны ли сведения о врангелевском десанте на Тамани? – спросил я.

– Как вам сказать… Десант готовился, на него возлагали большие надежды. Но состоялся ли он? Я давно ведь из Крыма…

– У нас есть слухи, что десант уже высадился и идет на Екатеринодар.

– Не знаю. Не могу сказать. А вот в районе Адлера, знаю, было восстание. Возможно, что оно развивается. Слышно было, что у Сочи ожидается какой-то десант… Вообще, в Черноморской губернии благодатная почва для зеленых… Я и сам участвовал в последнем черноморском восстании. Под моим руководством взят был хутор Веселый, Молдавка, Адлер, Хоста…

Я доложил в штаб корпуса о приезде «генерала от Врангеля». Имя Муравьева было в штабе небезызвестно: во время мартовского отступления армии свои же казаки стреляли в него. Появление в зеленом стане Муравьева Крыжановский считал рискованным, полагая, что его имя, если