Автограф. Культура ХХ века в диалогах и наблюдениях - Наталья Александровна Селиванова

обманывают. Колбаса дорожает с каждым днем, а вы ходите на работу». Она была натуральная антисоветчица, но привлекала людей тонких, интеллигентных своей искренностью, возможно, надломленностью, а не политическими взглядами. В огромную квартиру на Брестской, где Лена проживала вместе с мужем Юрой Титовым, замечательным художником, приходили Юло Соостер, Володя Мороз, Лемпорт, Леша Быстренин, Эрик Неизвестный и Сидур. Эти люди, родившиеся в 20-е, впитавшие дух XIX века, которым мы, молодые художники, очень интересовались, явились в творчестве нашими воспитателями. Васька-фонарщик, как мы его звали, а на самом деле сильнейший педагог Василий Яковлевич Ситников, открывавший нам основы мирового искусства, их произведения относил к направлению «не те». Потом появился термин «нонконформизм», ну а позже — «андеграунд». В салоне мадам Строевой собиралось соцветие талантов: продюсер и коллекционер Игорь Маркевич, писатель Александр Солженицын, композитор Андрей Волконский.

— Ваши пути пересекались с Дмитрием Плавинским?

— Конечно. Плавинский, Зверев, Харитонов дружили друг с другом, хотя группа их единомышленников была намного шире.

— А Никифоров?

— Он появился намного позже. В 60-е годы к ним присоединились Дима Краснопевцев, Борис Петрович Свешников, братья Штенберги, Илья Кабаков, Янкилевский. Плавинский очень сблизился с Володей Пятницким. Временами Зверев жил в моем доме. Мне было одинаково дороги и эта группа художников, чья энергия вливалась в меня и вдохновляла, и мамлеевские мистики. До сих пор постоянно общаюсь с Юрием Витальевичем, вместе обсуждаем его прозу.

— В конце 60-х понятие «андеграунд» расширилось: к вам присоединилась лианозовская школа. Художники Оскар Рабин, Евгений и Валентина Кропивницкие, поэт Олег Григорьев. После разгрома «бульдозерной» выставки в сентябре 1974 года ваше положение ухудшилось?

— В 60-е годы накапливалась духовная энергия, которая в 70-е годы не могла не взорвать заидеологизированную жизнь совдепа. К середине 70-х КГБ свирепствовал: у многих из нас шли обыски, я сидела в Бутырках. Тогда следователь мне объявил три варианта: или эмиграция, или заткнуться, или мы тебя раздавим. Когда в 1977 году я родила сына, по ночам мне бросали в окно камни. В итоге меня вынудили поменять квартиру. Травля была будь здоров, и для некоторых она закончилась гибелью. Надю Эльскую, активистку «бульдозерной» выставки, и Лешу Паустовского убили, в Питере подожгли Женю Рахина, в 78-м отравили моего Пятницкого. С другой стороны, как говорят в народе, мы многих гэбэшников «попортили». Они перешли на нашу сторону.

— Как вы переживали преследования?

— Я всегда считала, что единственный способ «их» приручить, немного смягчить ненависть — это открыть двери. Мы — творческие люди, мы ничего не делаем противозаконного. Кроме того, я старалась всех объединить, держать художников вместе. И до рождения Юры, моего сына, такая практика удавалась. По мере ужесточения нападок властей на художников многие мои друзья решились эмигрировать, в частности, в Израиль, откуда мне пришло четыре вызова.

— Почему вы остались в России?

— Смысл моей жизни заключается в создании благоприятной атмосферы для творческого роста человека. В России мне всегда было кому помогать и в 60-е годы, и теперь. Я знаю точно, что никогда не впишусь в схему западного общества: сиди тихо, зарабатывай, не высовывайся. Работать только ради благополучия? Материальный капитал меня не интересует. А духовную идею, на мой взгляд, можно обрести лишь на родине.

— Иными словами, западное общество не является для вас идеалом. Какой же вам видится современная Россия? Многие шестидесятники с ужасом говорят о тех, кто олицетворяет нынешнюю власть. Кстати, это правда, что живущий в Англии Владимир Буковский пришел в наше посольство и вернул паспорт гражданина России?

— Буковский — бескомпромиссный человек и этим неудобен для всех. С приходом к власти Горбачева он хотел помочь России. Но вскоре убедился, что мы развязали руки ворам. Если раньше коммуняки чего-то боялись, то в последние годы они грабят беззастенчиво.

Мне кажется, что человек истинно российский не может жить без веры в высшее. Там, где нет Бога, нет света, нет стремления к «недостижимому совершенству», — нет и России. Скажем, избиение небольшого чеченского народа — есть не что иное, как страсть разгулявшихся бесов опорочить Россию, вызвать у всего мира ненависть, отвращение к великой стране. Список злодеяний, совершенных и в советское время, и сегодня, увы, пополняется. В отличие от Новодворской, готовой всех обругать, я уповаю на религиозное сознание. Толпой нельзя обратиться к Богу, в конце концов и апостолов было только двенадцать. Как сказано в Евангелии, много званых, мало избранных.

ГАЗЕТА УТРО РОССIИ

27.07.1995

Она идет по жизни смеясь

Ее семья никогда не знала барства и спокойного времяпрепровождения. Судите сами. Ее прадед — знаменитый психиатр Сербский, а дед — Константин Алексеевич Кузнецов, трижды доктор наук. Моя собеседница Лидия Александровна Масалкова — художник-модельер, доктор исторических наук, член учредительного фонда «Женщины мира в политике и бизнесе». Открытая и улыбчивая, она является одним из узнаваемых лиц зарождающегося московского гламура.

— Обычно для женщин мода — это то, с помощью чего можно хорошо выглядеть. Для вас мода — это предмет научного исследования.

— Действительно, я защитила диссертацию «Функционирование и развитие моды как социально-психологического явления», где попыталась раздвинуть рамки понимания сути моды. Именно с модой связаны многие казусы человеческого поведения. Например, у Греты Гарбо не было верхних коренных зубов, и впалые щеки придавали ее имиджу загадочность и пикантность. Представьте, на Западе выстраивались очереди к дантистам: так много женщин добровольно избавлялись от зубов ради повторения внешнего эффекта великой Гарбо. Или американская кинозвезда довоенной поры Вероника Лейк, челка которой закрывала один глаз полностью. И что же вы думаете? Многие дамы делали такую же прическу и оказывались… под колесами автомашин. Когда Вероника Лейк увидела обезображенный труп женщины, она изменила стрижку. В фильме «Это случилось однажды ночью» Кларк Гейбл раздевался, и публика видела, что под сорочкой он не носил трикотажного белья. После премьеры многие мужчины отказались от маек, что привело к застою в трикотажной промышленности в США.

Старая истина: умение хорошо одеваться — это такое же искусство, как игра на фортепиано. У кого-то от природы хорошо развитый вкус, а иной даме надо подсказать. Так, в начале 80-х в нашей стране бытовало мнение, будто авангардная мода адресована 18-летним, умеренное направление — 35–40-летним. А консерватизм в выборе костюма обычно приписывался людям пожилым. Я считаю, что можно быть лидером моды в 45, а консерватором — в 20. Все дело в вашем отношении к моде. Однако в жизни возникают ситуации, когда жесткий выбор может поставить человека в двусмысленное положение. Скажем, женщина-юрист с солидным профессиональным стажем не решается выбрать платье на