Ужасы войны - Тим Каррэн

они были облачены в грязные меховые одеяния, гниющие шкуры людей и животных, расшитые бисером боевые рубахи с нагрудниками из костяных трубок, покрытые плесенью и замерзшие, висящие в истлевших лоскутах. Трудно было сказать, что из этого было одеждой, а что - их собственной кожей. Ожерелья из ушей и костей, скальпов и высохших кишок были накинуты на шеи и перекинуты через плечи, словно ленты. Они сжимали винтовки и копья, топоры и томагавки, боевые дубины и ножи для снятия шкур в руках, которые были человеческими, почти человеческими, а некоторые - мохнатыми и когтистыми, как у зверей.

- Это не балаганные подделки, я так думаю, - сказал МакКомб. - Нет, сэр.

Лейтенант Чиверс дрожал и потел. Он откинул прядь волос со лба дулом пистолета.

- Их столько, Господи, столько... как такое возможно?

Но никто не знал.

Их лица большей частью были скрыты масками из дубленой человеческой кожи, но те, что были открыты, походили на других Пожирателей Черепов, которых видел МакКомб: сшитые из кусков человеческой и звериной плоти, иногда из нескольких разных лиц, соединенных вместе со змеиной кожей, волчьей или медвежьей шкурой. У многих глаза были зашиты, у других - губы, свисали нити джутового шнура. А дальше по линии он видел многих с волчьими челюстями... или чем-то, похожим на волков.

- Смерть, - мрачно сказал Змеиный Ястреб. - Смерть окружает нас. Она зовет наши имена и готовит нам место.

МакКомб сказал:

- Мертвые, просто мертвые.

Но он не верил этому, как и все остальные. Он смотрел и смотрел, не в силах отвести взгляд. Да, они походили на балаганные подделки, сшитые из человеческих и звериных частей, выдаваемые за чудовищ в домах ужасов на востоке. Но невозможно было не заметить кровавые скальпы, которые они сжимали или подвешивали к своим кожаным пончо, словно медали.

Как долго они пробудут спящими, никто не знал.

МакКомб двинулся вперед через этот безмолвный, могильный суд, пока туннель не закончился, и они не оказались в огромной пещере, высеченной в сплошной скале. Потолок возвышался на тридцать футов, стены отстояли друг от друга на сотню. Вода капала. В воздухе витал черный, гнилостный смрад. Стены не были стенами в привычном смысле, а скорее тщательно возведенными укреплениями, сложенными не из кирпичей, а из безчелюстных черепов. Тысячи их, сложенных и переплетенных, словно куски головоломки. Некоторые были серыми от времени, рассыпались в прах. Другие все еще хранили бурые пятна засохшей крови.

МакКомб поднял фонарь, потрясенный.

Тени оживляли эти черепа, заставляли их шевелиться, мигать, ухмыляться и сползать с мест.

Пол пещеры был еще одной свалкой человеческих останков.

Желтые черепа, изъеденные зубами, ребра и локтевые кости, тазовые крылья и лопатки. Они были покрыты черной плесенью и реками инея. Среди них лежали оружие, сапоги, стрелы и одежда. Там же были свалены трое пропавших солдат, выпотрошенные и обглоданные, их черепа вскрыты, как банки. Там же были и кроу... десятки их, разломанные, окровавленные, изуродованные.

- Пойдем, - сказал МакКомб, ведя их через этот морг в другой проход.

Пляшущие фонари отбрасывали искаженные тени, скользившие, как змеи и гротескные призраки. Воздух был разреженным, сухим и холодным. Пылинки и ледяные крупицы танцевали в свете фонарей, и все пропахло кровью, мясом, сырыми склепами и пряностями.

Затем туннель внезапно закончился, и они оказались в небольшой камере.

В центре зияла дыра, ведущая вниз, и из нее доносился горячий, черный, червивый смрад.

- Теперь мы попробуем на вкус, - сказал МакКомб. - Теперь мы заберемся в самую суть.

* * *

Битва началась.

Все началось с жуткого, бестелесного пения, которое нарастало до лихорадочного накала, и тогда мертвые в пещере, где были майор Лайонс и его трое солдат, пробудились. Не было времени для страха или потрясения; это была борьба за выживание, и все четверо повернулись лицом к тому, что выползло, чтобы питаться ими. Но кто они были? Призраки? Упыри? Их было с дюжину, и все они носили тяжелые кожаные саваны на головах, искусно сшитые из множества выцветших шкур и скальпов с длинными черными прядями. Саваны свисали до колен, под ними виднелись мокасины и оленьи поножи. Они размахивали боевыми копьями, томагавками, ножами и дубинами. У некоторых были луки и колчаны с оперенными стрелами.

Они двинулись вперед, хрюкая, как кабаны... и остановились.

Лайонс поднял руку, приказывая своим людям - Пирсону, Койлсу и Стандарду - стоять неподвижно, молчать. Пожиратели Черепов, казалось, не знали, где они. Он смотрел, как они рассредоточились, тыча и рубя тени своими орудиями. Время от времени они замирали, словно прислушиваясь.

И он понял, что именно это они и делали.

В саванах были вырезаны отверстия для глаз, но в свете горящих фонарей он видел, что глаз у них нет, веки зашиты. Да, слепые. Как многие из тех, что нападали на них в буре, совершенно слепые.

В пещере было холодно, но Лайонс чувствовал, как пот стекает по его лицу, испаряясь. Его люди дрожали, и он, вероятно, тоже. Он ощущал запах страха, исходящий от них.

Пожиратели Черепов кружили, повизгивая от удовольствия, разыскивая своих жертв.

Они не найдут нас, - подумал он, - если мы... только... будем... молчать.

Это было чрезмерным ожиданием. Он слышал тяжелое дыхание своих людей, их напряженные усилия сохранить неподвижность. Двое Пожирателей Черепов медленно, но неотвратимо приближались. Все ближе, еще ближе. Их зубы зловеще щелкали в тишине.

И тут Койлс издал задыхающийся звук.

Пожиратели Черепов тут же ринулись на него.

Лайонс и его солдаты открыли огонь из карабинов и пистолетов Кольта, пробивая дыры в наступающих пожирателях плоти, но это едва их замедлило. Они взвизгнули боевые кличи, загремели желтыми костями и бросились вперед. Пирсон был пронзен копьем и повалился на землю. Стрелы полетели из луков, и Койлс со Стандардом были пробиты снова и снова, и они тоже упали. Кровь пенилась у них изо рта, они смотрели на Лайонса с яростью, паникой и поражением в глазах, пока скальпоискатели набрасывались на них с ножами и томагавками, рубя и кромсая, а их предсмертные крики эхом разносились по пещере.

Его пистолеты опустели и дымились в руках, Лайонс отбросил их.

В его плече торчала стрела, другая рассекла щеку, но он был уже за пределами боли. Теперь он сражался с инстинктивной ненавистью. Он швырнул масляный фонарь в Пожирателей Черепов, и облако огня поглотило троих или четверых. Пылая и треща, они не упали, а поднялись из пламени обугленные и еще более мерзкие,