Ужасы войны - Тим Каррэн

Окоченевшие останки воинов сбросили в яму, вырытую в снегу. Сверху навалили бревна и хворост, подожгли. Но некоторые не были мертвы как таковые. Пылающие руки и торсы, испускающие жирные черные клубы дыма, пытались выбраться. Солдаты - одни хихикали, другие дрожали, третьи с пустыми глазами и безумные - заталкивали непокорные части обратно, подкармливая огонь. Безногий торс и голова одного воина продолжали бормотать на каком-то гортанном языке, которого даже МакКомб не знал. Это не был индейский диалект, по его опыту. Он лежал в снегу, щелкая своими серыми зубами и что-то болтая. Его маска смерти исчезла, и то, что было под ней, было еще хуже. Пряди жирных черных волос падали на замысловатую шрамировку и швы его лица. Рваный шрам от уголка губ до левого уха был крепко зашит черными жилами, оттягивая все лицо вбок в мрачной гримасе.

Он смотрел на МакКомба одним желтоватым, мутным глазом, полным слепой, неразумной ненависти.

- Сожгите его, - сказал он собравшимся солдатам. - Ради Бога, сожгите.

Его бросили в огонь, и он продолжал бормотать, пока пламя не поглотило его.

МакКомб нашел майора Лайонса, с пистолетами в руках, выкрикивающего приказы, отказывающегося позволить этим ужасам разрушить его командование. Его глаза были стеклянными, с красными краями.

- Я говорил с моими разведчиками, - сказал ему МакКомб. - Вам нужно услышать, что они сказали.

У Лайонса дергался уголок губ.

- Да?

- Пожиратели Черепов, - сказал МакКомб. - Они называют их "Пожирателями Черепов", свирепыми живыми мертвыми воинами, которые появляются только в самые холодные зимы...

Он рассказал ему историю о шамане сиу по имени Молчаливый Ворон. По крайней мере, два века назад он бросил вызов племенному шаману, заявив, что только он должен быть их духовным лидером. Его сила была больше, хвалился он. Чтобы доказать это, Молчаливый Ворон, используя древние и запретные знания, вызвал пятьдесят воинов. Воинов, которых он сшил из обрывков любой доступной падали, будь то человек или зверь. Воины убили многих, но сиу удалось их уничтожить. А Молчаливого Ворона замуровали живым в пещере вместе с двумя другими: Медвежьей Шкурой, его военным вождем, и Языком Змей, его женой.

- Но, говорят, он не остался там прозябать, - сказал МакКомб майору. - Этот старый Молчаливый Ворон, мертвый, как старые кости, вернулся из своей гробницы и привел с собой армию. И это те, с кем мы сражаемся.

- Это... это чертовски безумно, - сказал Лайонс, выглядя так, будто хотел заплакать. Затем его взгляд уперся в яму горящих тварей, некоторые из которых все еще шевелились. - Почему... почему сейчас? Почему здесь?

И МакКомб рассказал ему, что сказал Пять Волков. Что Молчаливый Ворон был вызван с помощью очень плохой магии, вероятно, самими сиу, и причина тому - отомстить белым дикарям, которые убивали их людей, истребляли бизонов и насиловали их земли.

Майор Лайонс задумался на какое-то время.

Он отправил сержанта Никса и четырех солдат обратно с ранеными. Это сократило отряд до одиннадцати человек, включая разведчиков. Мертвых сложили вместе и накрыли одеялами.

- Согласно племенным традициям, говорит Пять Волков, логово Молчаливого Ворона находится в двух часах езды в высокогорье, это запретное место. Но он и Змеиный Ястреб готовы отвести нас туда и умереть вместе с нами.

- Они очень храбрые, - искренне сказал Лайонс.

- Вопрос в том: готовы ли мы?

Изучая линию деревьев, Лайонс сказал:

- Придется быть готовыми. Мы должны загнать этого упыря в угол.

- Не только его, майор, - сказал МакКомб. - Но и его военного вождя, и эту его жену. Пять Волков говорит, что она какая-то соломенная ведьма или заклинательница. Она источник его силы, так гласят старые сказания.

Разведчики сидели в снегу, напевая пронзительные песни и разрезая свои руки и лица ножами, размазывая кровь по себе.

- Что они делают? - спросил Лайонс.

МакКомб не улыбнулся.

- Они поют свои смертные песни.

Лайонс скомандовал "сапоги и седла", и сержанты приказали людям садиться на коней. Порядок марша был уже установлен: МакКомб и его два разведчика впереди, за ними два стрелка, затем основная часть... или то, что от нее осталось.

Так они въехали в страну мертвых.

* * *

Двухчасовая поездка, растянувшаяся до четырех в пасти бури, привела отряд к кладбищу.

Кладбищу народа кроу.

Обычно белым и чужакам вход туда был строго воспрещен. Нарушение этого запрета означало, что индейцы выследят тебя и умертвят самым жестоким образом. Змеиный Ястреб, будучи осейджем, не решался переступить черту. Он боялся духов воинов не меньше, чем живых кроу. Но враг, с которым они столкнулись, был не из обычных. МакКомб долго беседовал с ним, и в конце концов Змеиный Ястреб взглянул на Пять Волков.

- Это твои люди здесь, - сказал он. - Я сделаю, как ты решишь. Только так, как ты решишь.

Чиверс и остальные были против того, чтобы все зависело от краснокожего дикаря, скованного суевериями многих поколений. Но таков был единственный путь. МакКомб к тому времени был больше индейцем, чем белым. Без него и разведчиков они не нашли бы логово до наступления ночи. Все теперь зависело от Пяти Волков.

- Послушай меня, брат мой, - обратился к нему МакКомб. - Долгие годы мы скакали бок о бок. Мы творили добрую магию вместе и были как братья. Единственный способ одолеть этого дьявола, Молчаливого Ворона, - пройти через эти священные земли. Но без твоего благословения мы не сделаем этого. Что скажешь?

Пять Волков долго размышлял.

- Ты просишь меня осквернить могилы моих предков, чтобы отомстить за смерти белых, брат мой. Белых, что отняли мои охотничьи угодья и принесли моим детям кашляющую болезнь. Ты просишь меня плюнуть на память павших... как ты, мой брат, можешь просить об этом?

МакКомб посмотрел ему прямо в глаза.

- Слушай меня. Ты знаешь, что сердце мое открыто, и я говорю правду. Я сражался рядом с тобой и готов умереть рядом. Таковы мои слова, и всегда были таковыми. Но дело не в белых. Молчаливый Ворон убьет всех - мужчин, женщин, детей, белых и племена. Всех. Ты видел, что его воины сделали с деревней кроу. Это были твои люди. Я прошу тебя отомстить за их души, прошу тебя почувствовать их кровную ненависть и впустить ее в себя. Думаю, твои предки и Великий Дух желают этого.

Казалось, Пять Волков запретит это, но, движимый необходимостью и чистотой своего видения мира, ставшего кладбищем,