Открыта вакансия телохранителя - Наталья Бульба

— Что-то не так? — И он вновь качает головой. Но уже с долей ехидства.

— Узнаешь у него. Если у тебя будет желание.

А я делаю глубокую зарубку в разделе этих самых желаний. Ну не люблю я, когда мне не говорят правды или преподносят ее так, что остается много сомнений в том, правда ли это была.

И я перевожу наше общение в другое русло. Предпочитая больше не касаться этой темы, по крайней мере до тех пор, пока кое-что для себя не проясню.

— Зачем ты хотел меня видеть? — Похоже, я выбрала и нужный тон, и вполне подходящий вопрос. Тоска в его глазах расползается рваным туманом, уступая место легкой насмешки, которую он даже не пытается сдерживать.

— Мне показалось, это ты хотела меня видеть?

И я начинаю проявлять нетерпение.

— Закираль, мне не до шуток. Ты вообще представляешь, что там сейчас происходит. Да я даже думать боюсь о том моменте, когда появлюсь им на глаза.

Вот только, моя речь его нисколько не смущает.

— Зачем представлять? Если хочешь, можем и послушать. До системы наблюдения эти изверги еще не добрались. А вот появляться им на глаза тебе действительно пока не стоит. Да и нет необходимости. Твой отец найдет способ сообщить твоему брату о том, что у тебя все в порядке.

— Мой отец?!

— О нет! Он не имеет даже представления о том, с кем ты сейчас мило беседуешь. По крайней мере пока Радмир окончательно не впадет в бешенство и не решится разыскивать тебя иными способами. Правда, судя по всему, он-то как раз рассуждает более здраво, чем все остальные.

— Ты их слушаешь?

— И не только их. Так что прежде чем обсуждать с кем-либо мои достоинства, подумай о том, что мне немедленно станет об этом известно.

Вот зря он это сказал… Клинки оказываются в моих руках быстрее, чем он понимает, что сболтнул лишнее. Или… делает вид, что это была случайность.

Он ускользает от моей атаки, в элегантном движении возвращая кинжалы в свои руки, и следующий мой выпад встречает уже вооруженным.

— Наташа, пусть это станет нашим маленьким секретом.

— Нашим маленьким секретом станет место, где я тебя прикопаю.

— Ты ко мне несправедлива.

Он быстр и непредсказуем. Но я отпускаю свое тело на волю и позволяю ему самому спасать если и не свою жизнь, то собственное самолюбие. Которое отказывается смириться с тем, что этот мужчина, который по своей сути является моим врагом, мне не просто приятен. Звук его голоса, что ласкает своими обертонами, изящество того, как его тело скользит в воздухе, очаровывая легкостью и стремительностью, глубина и богатство чувств, что отражается в глубине его глаз, жар, который обжигает меня каждый раз, как он оказывается слишком близко от меня, биение его сердца, что ощущается своим…

Я не могу воспринимать его как заслуживающего немедленной смерти. Несмотря на все, что я знаю о Даймонах.

— Ты снимешь с меня передатчики.

— Я не могу. — И вновь улыбка, от которой сбивается дыхание. И лезвие проскакивает настолько рядом с ним, что я могу видеть, как отражается каждый волосок в отшлифованной до зеркального блеска стали. — Я должен знать, где ты находишься.

— Зачем?

И он, совершенно неожиданно для меня, останавливается. Успевая перехватить мою ладонь прежде, чем кончик кинжала касается его блестящей кожи.

— Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.

— Еще один на мою голову… — Вторая фраза, что звучит после тяжелого вздоха, выглядит не столь прилично. И, к сожалению, ее смысл для него не является секретом.

Он оглядывается на тарагора, что задумчиво смотрит в нашу сторону и выдает:

— Трудно тебе с ней, наверное. — И судя по тому, как склоняет морду Васька, он с Закиралем очень даже согласен.

И мне приходится в очередной раз произнести то, что звучало из моих уст за этот день уже не один раз: 'Я ничего не понимаю'.

— Зачем тебе надо, чтобы я отправилась к отцу?

Его лицо мгновенно становится серьезным.

— Тот прибор, что Радмир выкрал у графа, опасен для людей. Мне было бы спокойнее, если бы ты его уничтожила.

— И пока он находился у Элизара…

— Он находился в режиме раскрытия магических способностей. Но твой брат, научившись на Земле нажимать на кнопочки, перевел его в режим стимулирования их. Хорошо еще, что радиус действия у этой модификации довольно маленький и пока эта игрушка находится в сокровищнице Повелителя демонов, угрозы она не представляет. А если она покинет ее, благодаря чьим-нибудь умелым рукам…

— Вот только не надо намеков…

— Наташа, я не шучу. Ты и сама очень хорошо знаешь, что такое стихийный маг. Но тебя с раннего детства учили контролировать свои силы. И даже в этом случае ты носишь ограничитель. А теперь представь себе человека, который неожиданно для себя получил стихийный потенциал высоких уровней…

С его опасениями трудно не согласиться. Такой маг сам по себе является ходячим бедствием и если его вовремя не выявить и не обеспечить амулетом… Не хотела бы я присутствовать поблизости от того места, где он может появиться.

— Я разделяю твое беспокойство, но не могу до конца тебе верить.

Его грустная улыбка больно бьет по моим натянутым струной нервам.

— Я не прошу тебя мне верить — ты можешь не уничтожать прибор, но отключить его ты должна. И объяснить отцу всю его опасность.

— Хорошо. Предположим, я это сделала. Что дальше? Ты будешь продолжать играть со мной, преследуя одному тебе ведомые цели, а я буду терзаться сомнениями: кто ты и зачем тебе все это нужно?

— Да, Наташа. Примерно так это будет. До тех пор, пока ты сама себе не сможешь ответить на эти вопросы и не примешь решения.

— А если я приму не то решение?

— Жизнь для меня закончится. Так и не начавшись.

— Это запрещенный удар.

— Не в моем случае. Ты совершенно свободна в своем выборе: чудо для меня уже случилось — я тебя встретил. А все остальное… — И он вновь улыбается.

А у меня на глаза наворачиваются слезы. Потому что если это не очень тонкий ход в его партии, то он просто отдал себя мне. Ничего не потребовав взамен.

И мне не дано узнать, осознает ли он всю ту меру ответственности, что сейчас на меня взвалил.

— Я не хочу, чтобы ты следил за мной. — Я делаю над собой усилие, чтобы мой голос звучал спокойно, не выдавая той бури, что бушует в моей душе.

— Следил или слушал?

— Хотя бы слушал. — Вынуждена согласиться я на малое, надеясь, что рано или поздно добьюсь и всего остального.

— Хорошо, я отключу передатчики. Но если я почувствую, что тебе что-либо угрожает, я их включу снова.

Не скажу, что это — победа. Но уже и не полное поражение.