Вторая Академия (СИ) - Ольга Дмитриевна Силаева

Любой договор стоит заключать внимательно. Но на тихий протестующий звук тебя хватит. Попробуй.

Я напрягла горло, но из него вырвалось лишь еле слышное скуление.

— Подойдёт. Если вдруг захочешь остановиться, я услышу. Помогу тебе заснуть, и, когда проснёшься, тело вновь будет тебя слушаться.

Его глаза встретились с моими. А потом Рэй медленно наклонился, коснувшись кончиком носа шелковистой ткани платья на моей груди. Зацепил краешек зубами — и медленно-медленно потянул вниз.

Я затаила дыхание. И еле слышно выдохнула, когда кончик языка скользнул по нежной коже.

Я ещё никогда не ощущала такого полного расслабления. Абсолютного разрешения наслаждаться своим телом, когда ты знаешь, что совершенно беспомощна и ничего от тебя не зависит.

Огонь в камине. Танец теней на потолке. Я, распятая на столе, и пальцы Рэя, скользящие по обнажённой коже. Я отдалась в его власть, вдыхая его запах, уже ставший таким знакомым, и резко вздохнула, ощутив его пальцы там, где хотела их чувствовать.

— Задумайся, — прошептал Рэй, приподняв голову. — Предвидел ли я, что ты захочешь действовать сама? Что, возможно, даже перейдёшь на его сторону? И если предвидел, — его пальцы остановились, и у меня вырвался протестующий жалобный стон, — догадайся, предусмотрел ли я что-нибудь на этот случай?

Его глаза обещали месть. Наказание.

Изысканную медленную пытку… которая уже началась.

Я смотрела на него, забыв, как дышать.

— Не ошибись, Фаэль, — прошептал Рэй. — Будет жаль, если нам не удастся повторить эту ночь.

«Не ошибусь», — хотела прошептать я в ответ.

Ни Рэй, ни я не знали, что будет потом. Но эту ночь мы проведём вместе.

Я едва запомнила, как Рэй перенёс меня в спальню, раздел и я оказалась на простынях винного шёлка. Казалось, всё происходило будто не со мной. Но всё это время, каждую секунду, пока Рэй раздевался, и потом, когда он оказался на постели надо мной, наши взгляды были прикованы друг к другу. Абсолютная общность бабочки, нанизанной на иглу, и охотника, проколовшего её насквозь. Настолько полная, словно мы дышали в унисон.

— Стыдные и унизительные фантазии, — прошептал Рэй. — Тёмные и возбуждающие фантазии. Я хочу, чтобы это была не ты. Я хочу, чтобы утром ты ничего не вспомнила.

Его губы коснулись моих.

— Я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду.

Алый свет на миг вспыхнул вокруг его тела, от бёдер до переносицы, и по краям кровати упали тяжёлые чёрные занавеси.

И наступила ночь.

Ночь, в которой остались лишь его прикосновения.

И страшно не было. Ни капельки.

Глава 23

Когда я проснулась под тёмно-вишнёвым покрывалом, небо едва начало светлеть. Занавеси были раздёрнуты, но Рэя в спальне не было. О ночных безумствах напоминала лишь разбросанная вокруг одежда, флакон с маслом у изголовья кровати — и моё собственное тело, которое довольно… болезненно напоминало о себе в определённых местах.

Я села на постели, прислушиваясь к себе, и слабо улыбнулась. Нет, скорее, приятно ныло.

Я прижала к лицу подушку, вдыхая запах Рэя, и ощущения прошлой ночи разом нахлынули, выбивая все мысли. Наяву… наяву я была такой благовоспитанной, цивилизованной, наяву Рэй так умел держать лицо, но здесь, за занавесями, не осталось ничего подобного. Не было даже слов, лишь жаркая первобытная темнота и власть Рэя, который делал со мной что хотел, унижая и обольщая, причиняя боль и наслаждение. А я, нагая, беспомощная, раскрытая перед ним… я соглашалась с каждым его прикосновением. Безумная ночь, и я упивалась ею.

Одна лишь память о незнакомом наслаждении вновь заставляла тело петь. Воспоминания о ночном шёпоте и тёмных обещаниях, о ладони, скользящей вверх по внутренней стороне бедра, об экстазе, охватившем меня, пока я была не в силах пошевельнуться…

Она была ослепительна, эта ночь. И я хотела повторения.

…Несмотря на то, что некоторые вещи были бы чудовищно унизительными, будь на месте Рэя кто-то другой. Теперь я поняла, что Рэй имел в виду, когда говорил, что я стану больше ему доверять. Когда он открыл передо мной в постели свои потаённые желания, он сделался куда уязвимее, чем я, парализованная и замершая под ним, как распятый мотылёк.

И я знала, что никогда не воспользуюсь этим знанием ему во вред.

Я кашлянула, убеждаясь, что голос мне повинуется.

— Рэй! — позвала я. — Где ты?

Никакого отклика. Я перевела взгляд на тёмное, ещё почти ночное небо. Возможно, Рэй в эту секунду вообще находился на другом краю мира. Ведь в его распоряжении был дальний телепорт. Может, он обсуждал с Зеро книгу со странными ментальными упражнениями, которую так напряжённо читал прошлым вечером?

Внезапная мысль ударила меня будто молнией. Если Рэя сейчас не было в доме, а книга осталась здесь, я могла найти её и изучить сама.

И времени было немного.

Я кое-как собрала разбросанные вещи и босиком отправилась за чистой одеждой. Мне не очень-то удалось поспать, но мысли о книге сбили с меня всю сонливость.

Рэй не просто так отказал вчера леди Алетте так резко. Он набрёл на что-то по-настоящему важное.

И я хотела знать на что.

Книга лежала на своём месте в гостиной, там, где Рэй оставил её вчера вечером, и у меня вырвался вздох облегчения. Всё-таки он не прятал от меня свою добычу. Или… или вчерашняя ночь настолько его поглотила, что это просто выпало у него из головы?

Я хотела бы посмотреть и на другие находки из гробницы. Те парные восьмигранники, например: что-то подсказывало мне, что они куда ценнее, чем кажутся. Но Рэй явно не горел желанием мне их показать.

Я взяла книгу и вдруг поняла, что я безумно хочу есть. Вчера я наскоро поужинала, но сейчас голод властно напоминал о себе. Что ж, Хат вчера приготовил нам отличный ужин, не так ли?

Шлёпая босыми ногами, я прошла на кухню. Коснулась руны на чёрном сундуке, откинула крышку — и охнула.

Пирожные. Пышные бисквиты, пирамидки из слоёных булочек, залитые взбитыми сливками и джемом, с ломтиками засахаренных ягод. Нежные слои воздушного крема, посыпанные тёртым шоколадом, желе и кусочки фруктов. Сверкающие свежие ягоды, шоколадная глазурь и умопомрачительный заварной ореховый крем со сливками.

В прохладном стазисе всю ночь. Для меня.

— Ничего себе, — потрясённо произнесла я. — Оказывается, древние големы-убийцы разбираются в десертах!

Я покосилась на бесценный том, который держала в другой руке. Если я запачкаю его кремом… но я ведь не запачкаю, правда?

Я плюхнулась на табурет, выставив перед собой коробку с пирожными. Вытянула ноги, с хрустом откусила половину слоёной булочки,