КОМ-7 (Казачий Особый Механизированный, часть 7) - Ольга Войлошникова

тыкать в меня знакомой книжкой про Свадебного Ворона и что-то свирепо кричать на местном диалекте. А я ж в ём ни в зуб ногой!

— Так, стоп! Успокойтесь дамочка!

Бесполезно! Малина орала, закатывая глаза.

И только я в грудь воздуха набрал, чтоб, значицца, вторично на неё рявкнуть, как индианка, нелепо изогнувшись, повисла в воздухе. И рот эдак безмолвно открывает. А потом за ней медленно проявилась Айко в облике. Крепко сжимая шею змеищи зубами. А они, зубья энти, что ножики, я вам доложу. Потом она сделала эдакое «Тьфу!» — выплюнула змею на пол и невозмутимо заметила:

— Его светлость сказал остановиться и успокоиться! Вы должны выполнять приказания его светлости! — и снова пропала.

Класс! Тоже так уметь хочу!

Ага, полностью согласен!

Змея сломанной куклой лежала на каменном полу. Я было забеспокоился — не перекусила ли её Айко вообще? Но тут оборотница встрепенулась, подскочила на ноги и в пояс поклонилась мне.

— Приношу свои искренние извинения, Ваша светлость. Я прочитала книгу и потеряла способность разумно мыслить. Это же просто чудовищно!

— Что конкретно?

— Вы мимоходом выдали меня замуж!

— Чего? Я? Выдал тебя? — выпучил глаза я.

Где-то под потолком раздался легкий хрустальный смешок. Лиса изволит потешаться, пень горелый!

— А как иначе можно воспринимать передачу меня в собственность майора Шиманского? — тискала в руках свою книжку Малина. На обложке прям издевательски маячил «Свадебный Ворон».

Да ядрёна колупайка! Опять!

— Во-первых! Не в собственность, а в службу! Это раз! Второе, у вас всегда есть второй выход!

— Какой ещё второй выход? — всхлипнула змея.

Гляжу, дамочка-то почти на нервном срыве уже… Щас ей холодного душика обеспечим.

— А вы с ним уже познакомились — минуту назад. Айко с удовольствием избавит вас от необходимости сотрудничать с майором Шиманским. Как вам такая перспектива?

Змея инстинктивно схватилась за горло, словно уже ощущая на себе лисью хватку.

— Нет! Нет! Я поняла! — Она опять низко поклонилась. — Вы настоящий раджа! Я буду служить майору, пока вы не освободите меня от этой службы.

Повернулась и ушла.

И что это был за пассаж насчёт раджи? Непонятно.

Хрен с ним, пошли уже до наших!

Долго искать свою группу не пришлось — толклись субчики около шагоходов. Обнаружилось, что ребята тоже сложа руки не сидели. Капониров для шагоходов не было, но сетки маскировочные на верёвках растянули, пару ящиков вместо лавок, и на тебе — походный уют организован.

— Бардак тут конечно, Илья Алексеевич. — Хаген сидел у опоры «Пантеры» и потягивал из жестяной кружки, судя по запаху, кофе. — Но один положительный момент есть.

— Эт какой же?

— А вот именно этот, — он отсалютовал мне кружкой. — Кофе тут просто отменный. Третью кружку пью, скоро глаза вообще на лоб вылезут, а остановиться не могу — вкусно.

— Ну, тогда и мне плесни, чего в одного травиться-то?

— А чего в одного? Все пьют, и ты пей. — Он протянул мне чистую кружку и эмалированный чайник, полный кофе. — Воду на три раза кипятили и через запасной фильтр от «Саранчи» прогнали.

— Хитро. Ну ничего, скоро Фридрих тут организует всё в лучшем виде.

— О, ты принца подписал? Это правильно. Я с ним беседовал, хороший специалист. Тут он полезнее будет, чем на руднике, хотя и там…

— Майор Шиманский заходил?

— Да, ранняя пташка. Пришёл, попросил, когда ты придёшь, чтоб его нашел. Сказал в мехбоксе будет.

— Эт где?

— Во-он тот сарай, — ткнул пальцем Хаген.

— Ага. Пойду схожу. А вам поручение. Сегодня может «Дельфин» прилететь. Могут техники прибыть. Надо бы заранее для них палатку или что-там обеспечить.

— Сделаем.

Успокоенный, пошёл искать барса.

В так называемый мехбокс.

Честно говоря, не знаю, как нужно было назвать это строение — как и все огромное, из массивных каменюк и с непомерно обширным входом. Вход, положим, был плюсом, в такой не только «Пантера», а даже «детина» спокойно войти сможет. Впрочем, на входе все преимущества мехбокса заканчивались. А, нет! Была ещё крыша. На случай дождя крыша — весьма пользительно. В остальном от мехбокса было одно название — коробка коробкой.

25. СУМБУРНОЕ УТРО

ИНДИЙСКИЕ РЕАЛИИ

Майор сидел на куче искорёженных запчастей. Хотя, подойдя ближе, я понял, что ошибся с первоначальной характеристикой. Не запчасти это были, а в хлам раздолбанный «Алёша». Получится ли его из такого состояния вообще восстановить? У МЛШ были напрочь обломаны манипуляторы, а корпус казался… изрядно пожёванным. Занятные повреждения!

Я подошёл к тому, что ещё недавно было отличным шагоходом:

— Здоро́во! Это чем его так?

— Утро доброе, — меланхолично ответил майор, пожимая протянутую руку и кратко пояснил: — Черепаха.

— Чего? Черепаха? Они же… — я развел ладони, показывая что-то размером с тарелку.

— А эта двадцать метров в диаметре! И быстрая. Так что шутки про медлительность — это не про неё. Выскочила из воды, когда я прикрывал наших от очередного нашествия, и почти перекусила шагоход. Я тебя специально сюда позвал, чтоб показать, какие тут твари ходят-плавают. Чтоб после вчерашней победы не радовался слишком. Я даже не знаю, пробьют ли твои когти панцирь этой твари?

— М-да… Это ты правильную экскурсию мне устроил. Чтоб головокружение от успехов не словить… Надо нашим рассказать. А ещё что-то подобное есть?

Майор задумался.

— Есть парочка слонов. Мощные такие твари. Но если ты вчера одного завалил… Ты не думай, я не сомневаюсь. Я к тому, что если одного завалил, значит, и с другими справишься. Есть ещё летучая мышь. Вообще просто гигантская. Метров на тридцать размах крыльев. Эту сам видел. И еще орёл у них тут есть. Гаруда, кажется. Индусы говорят, он вообще с гору. Хотя, врут, по-любому. Как эта махина летать-то будет? Не дирижабль же он?

— Да тут, судя по всему, вообще всё может быть! Знаешь старую армейскую присказку?

— Это какую? — вежливо улыбнулся он.

— «Всё может быть, и быть всё может. Но, лишь того не может быть, чего уж точно быть не может, но этого…»

— «Не может быть!» — хором закончили мы. — Это точно.

К своим уходил в тревожном настроении. Надо им рассказать какие тут ужасы могут водиться.

— Я люблю черепаховый суп! — прошелестело над ухом.

— Айко, будешь