Лаура - королева призраков - Window Dark

В мгновение ока девочка преградила дорогу. На ее руке красовалась красная повязка с выведенными по трафарету буквами «Добровольный Дежурный». Пальцы сжимали банку со сплющенным верхом. Судя по обрывкам наклейки, там когда-то хранилось сгущенное молоко.

— Внесите хотя бы пожертвования, — заявила дежурная.

Я молча положил в банку бумажный рубль, памятуя из западных книг, что за информацию надо платить.

— Это все? — возмутилась девочка, с надеждой глядя на Лауру.

— На двоих, — разуверил ее я, вспомнив габровские анекдоты. Копейку класть не хотелось. Мелочь уже исчезала из обращения и грозила в скором времени превратиться в нумизматическую редкость.

Немного огорченные неудачей, мы побрели обратно к остановке. Особо печалиться не следовало. С первого раза везет только в короткометражных фильмах.

Вдобавок, у нас имелось примерное указание расположения очередного фэн-клуба.

К моему огромному удивлению народа на автобусной остановке собралось предостаточно. Странная картина, учитывая летнее время. Знакомых лиц мне не встретилось, поэтому мы с Лаурой забрались в прохладную тень под крышей автобусного павильона. Вслушиваясь в чужую речь, я уяснил, что передо мной собрались представители из соседнего корпуса, химики-технологи. Вступая в рыночные отношения, администрация дала указание заведующим кафедрами провести подготовительное собрание по поводу самоокупаемости высшего образования. Суть выступления сводилась к тому, что в связи с введением свободного распределения возникал вопрос о внесении некоей платы за получение диплома. Плату предполагалось взимать с организаций, куда отправлялся работать выпускник, или с самого выпускника, если организация не желала пускаться в непредвиденные расходы. Новость повергла большинство старшекурсников в глубокое уныние, так как добрая половина из них еще не представляла места своей будущей работы. Те же, кто трудился в будущей конторе, весьма правильно предполагали, что начальству гораздо выгоднее пригласить специалиста со стороны, чем выкладывать энную сумму за студента без опыта практической работы.

Поиски талисмана внезапно утратили для меня актуальность. Я то нигде еще не работал, все практики проходил на кафедре и там же делал диплом по вечной теме «АСУ — Деканат», внося доработки и усовершенствования к предыдущей версии. За меня никто платить не собирался, а лишних денег я тоже не имел. Плачевные перспективы. По дальнейшим обрывкам разговоров я понял, каким хитрым маневром удалось завлечь сюда такие массы учащихся. Оказывается, августовскую стипендию на этом факультете будут давать только тем, у кого в зачетке стоит штамп «Допущен». А стоит он только у участников собрания, да у друзей, зачетки которых неведомым образом все же отметились у заведующих кафедрами. Следовало срочно поинтересоваться грядущими планами нашего декана. Дурные приметы заразительны.

Народ шумел, возмущаясь новыми порядками, а сорок первый появляться не спешил.

Из-за дальнего поворота дороги показались сперва одиночки и пары, а затем возник устойчивый поток дополнительных студентов. По-видимому, в машиностроительном корпусе проводилось аналогичное собрание. К образовавшейся толпе скромно добавлялись бедолаги, проходившие практику на комплексе, и лицеисты, утрясавшие вопрос поступления в институт на соответствующие факультеты. Отдельной группой в стороне собрались преподаватели и сотрудники, которым тоже требовалось в город.

Я отработал практику досрочно, поэтому спокойно сидел с королевой призраков на холодном бревне, приставленном вместо скамейки к задней стенке павильона.

Морщинистую кору толстого дерева выкрасили в оливковый цвет под общий тон.

Местами на поваленном стволе виднелись засохшие отпечатки грязных подошв.

Радостно пищали неисчислимые полчища лесных комаров, предвкушавших обильное угощение.

Проследив взгляд Лауры, я увидел черного жука, родного брата-близнеца того, что встретился нам перед наводнением. Он деловито полз по асфальту, торопясь к правому углу, затем остановился, покрутился на месте и, не мешкая, отправился в противоположную сторону, выровняв вскоре курс параллельно бревну. Вот кому повезло! Вот кого нисколько не волновали проблемы свободного распределения. Я невидящим взглядом уткнулся в толпу и погрузился в тяжелые думы. Туманное будущее — вот, что заботило меня теперь больше всего. Имело наивысший приоритет, как выразился бы в данном случае отличник нашей группы, да и всего нашего курса.

— Зачем? — недоуменно зашептала Лаура.

Я снова кинул взгляд на жука. Перевернутый на спину, он отчаянно размахивал четырьмя уцелевшими лапками. Задняя его часть размазалась по серой плоскости асфальта. Жук еще жил, но ждавшие его неведомые дела так и останутся теперь незавершенными. Хорошо, что я не мог видеть его глаза.

— Почему он это сделал? — с горечью спросила меня Лаура, кивнув в сторону парня в очках и неброском синем спортивном костюме. Он нервно ходил взад-вперед, судя по виду, крупно опаздывая на какое-то чрезвычайно важное мероприятие. Спешивший жук ненароком оказался под высокой подошвой кроссовки «Reebok».

— Нипочему, — пожал плечами я. — Он же его просто не видел. Ты разве никогда не давила жуков случайно?

— В моем мире нет таких крохотных существ. А жизнь обитателей других миров не принадлежит нам. Мы не можем продлять или обрывать ее. Мы не вправе изменять ее к лучшему или худшему. Правда, несколько раз нам приходилось обороняться, но и только. Перед нами не стояли такие проблемы. Призраки не имеют чувств.

— Тогда какое тебе дело до разных букашек?

— Сейчас во мне есть чувства! Если у вас так просто уничтожить существо без видимых причин только лишь потому, что оно случайно попало под ногу, то не окажемся ли и мы с тобой под чьей-нибудь ступней?

— Нет, нет, что ты, — успокоил я ее. — Люди — главные в этом мире. Нет таких гигантов, которые посмели бы уничтожить людей. Если людям и надо кого-то бояться, то только самих себя.

Лаура замолкла. Но я почувствовал настороженность в скорбном молчании королевы, видевшей тысячи миров и миллионы различных жизней.

Взгляд мой снова упал на жука. Лапки его продолжали дергаться в безысходности.

И в эту секунду мне, убивавшему малюток-вампиров вкупе с противно жужжащими мухами, вдруг стало несказанно жаль оборванную жизнь агонизирующего существа.

Жизнь жука и жизнь людей неслись в разных плоскостях, но им суждено было сойтись в одной точке. Человек, не заметив, растоптал чью-то судьбу и отправился дальше по своей траектории, всецело занятый собой. А разбитая плоскость доживала последние секунды. А вот также могут когда-нибудь рассыпаться и мои осколочки. Возможно, и ждать долго не придется. Черная тень уже падает. Когда она коснется меня? Через неделю? Завтра? В следующую секунду?