Осколок Надежды - Эбигейл Александровна Лис

Она была очень популярной певицей, но в какой-то момент она пропала. Вследствие оказалось, что её похитил фанат и долго держал взаперти. Вскоре его вовремя нашли и задержали, но все ужасы помутнили рассудок Анжелики. Позже она смогла добраться до фанатика и убить его. Сама потом переборщила с дозировкой и умерла. Ты прав это всё произошло не так давно.

Корнелиус кивнул, что все понял и предпочёл поразмыслить на эту тему у себя в голове, не придаваясь разговору с девушкой.

Каменная стена казалась бесконечной. Перерывов всадники не делали, так как им это было не к чему. Однако Агата и Доминик изрядно устали ща время пути без перерыва. Когда вдалеке наконец-то начинался видеться порез в стене, лошадей остановили всадники. Корнелиус быстро спустил Агату на землю, давая возможность привыкнуть к прямому положению, которого она не принимала застоль долгое время верхом.

Как и в прошлый раз Тортуго скинул Доминика с лошади и тот с грохотом обнялся с землёй. Открыв глаза Доминик собирался наброситься на Тортуго, но цепи не давали ему этого слелать. Он до сих пор с ног до головы был замотан в цепи.

– Я больше никогда в жизни не подойду близко к лошади. – сообщил недовольно Доминик Агате.

Смит улыбнулась, радуясь долгожданому воссоединению.

– Ты выглядишь так себе. – со всей серьёзностью сказала Агата, рассматривая Доминика.

Парень и вправду выглядит не очень. На лице появилась не присущая ему бледность, а под глазами появились еле заметные синие мешки.

– Спасибо, а то я не догадывался. – съязвил Доминик, потирая глаза рукой. Он не стал говорить, что Агата выглядит не лучше него.

– Что они делают? – спросил Доминик, смотря на всадников.

Корнелиус погладил свою лошадь по шее и небольшим шлепком по бедру отправил коня в скач. Серебристый жеребец издал протяжное ржание и скакал в неизвестном направлении.

– Прощаются с лошадьми. Видимо дальше им нельзя. – постаралась ответить Смит обратив внимание на всадницу.

Анжелика спрыгнула с коня на землю. Как только она это сделала жеребец сразу рванул назад даже не попрощавшись с временной хозяйкой.

– Походу он только этого и ждал. – протянул довольно Доминик.

Франсуа Тортуго слезал с лошади аккуратно спуская ноги. Из под тёмного плаща Агата заметила, что вместо правой ноги у всадника какая-то деревяшка, которая очень слабо подходила на протез. Лошадь всадника также убежала подальше от места или хозяина.

– Знаешь, я слышал, что животные первыми видят плохих людей. – сказал Доминик достаточно громко, чтоб его слышали всадники.

Пока никто не видел Корнелиус посмотрел на кристалл на котором таймер изображал три дня. Хотя буквально недавно было пять. Корнелиус еще раз поразился тому, как быстро течет время здесь.

– У тебя что-то слишком приподнятом настроение для человека, которому недолго осталось. – Услышав, проходя мимо, высказывание Доминика, Корнелиус быстро поставил парня на место. – Ты не в том положении, чтоб сейчас что-то высказывать. – Корнелиус подошёл вплотную к Доминику. – Или ты хочешь, чтоб они тебя тут же прикончили?

Когда Корнелиус сказал все что хотел, то похлопал парня по плечу и пошёл в сторону врат.

– А он точно хочет нам помочь?

– Он прав. Ты просто не понимаешь насколько все серьезно. Хватит твоих шуток.

Доминик округлил глаза будто ему вонзили нож в спину.

– Это я не понимаю? Почему ты вообще соглашаешься с каким-то всадником?

– Да, не понимаешь. – Агата вплотную подошла к Доминику. – Они хотят переместиться в наши тела, а нас убить. Это достаточно для того, чтоб быть немножечко посерьёзнее? – Прошипела Смит, опасаясь быть услышаны приближающемся к ним Тортуго.

Доминик отвёл глаза. Он был озадачен и поражён.

– Я знал, что они что-то замышляют… – сказал парень все ещё не смотря на Агату.

– Отлично.

Агата собиралась отойти от него, чтоб рассмотреть врата, но неожиданно Доминик схватил её за руку и подтянул к себе. Руками он немжно обхватили голову Агаты. В голове Смит сразу промелькнула мысль, что возможно это их последний разговор. После этой мысли сердце стало бешено болеть, как-будто его кто-то разорвал на куски.

– Прости. Я разозлился. Виной всему нервы, наверно. – запутываясь в своих же словах прошептал Доминик рассматривая лицо Агаты.

Из глаз Агаты стали выступать слезы. Она постаралась быстро отвернуться, чтоб вытереть их, но Доминик не дал ей отвезти взгляда. Аккуратно большим пальцем он стёр скатывающуюся слезу. Лицо Доминика было серьёзным и в какой-то степени задумчивым. Агата вытерла мокрую щеку краем толстовки.

– Ты тоже прости. Я как подумала, что это может быть… последний наш… разговор. Так сразу слезы выступили.

– Всё будет хорошо. – С этими словами Доминик поцеловал Агату в лоб.

– Не налюбовались ещё палубные крысы?

Тортуго стоял недалеко тихо постукивая тростью. Ходьба давалась ему достаточно тяжело, поэтому он делал небольшие передышки.

– Что молчим? Или вы чёрную метку проглотили? Пошевеливайтесь! Иначе мы так никогда не дойдём.

Доминик отпустил Агату и они поспешили нагнать Корнелиуса.

Врата были большие и деревянные. Между деревяшками просачивались металлические балки. Когда Агата подошла к вратам, то увидела, что они запечатаны несколькими замками, которые были в разы больше её головы. Перед вратами стояло три бетонные фигуры стариков с длинными прямыми волосами. Их веки были прикрыты, а сами выглядели смирёнными. В середине стоял самый худой и высокий старик . Его руки были сложены лодочкой по направлению вперёд, а голова немного наклонена вниз. По бокам от него обосновались два других старичка пониже. Их ладони были сложены между собой и смотрели наверх, будто в молитве.

"Какая странная композиция. Интересно кто создал эти чудесные скульптуры" – задалась вопросом Агата.

– Тысяча чертей, что это? – спросил Тортуго небрежно коснувшись деревянной тростью скульптуры, которая стояла по середине.

После того, как Тортуго коснулся скульптуры, фигуры стали дрожать. Испугавшись всадник отошёл назад. Бетонные фигуры содрагали под собой землю. Агата чувствовала вибрацию через обувь. Через какое-то время фигуры замерли. Ожидая продолжения все молчали, всматриваясь в фигуры. Постепенно на лице первой фигуры стали происходить изменения. По бетону стали проходить трещины. Агата впилась глазами в лицо старика, как неожиданно его веки открылись.

Глава 32

Глаза статуи были были бледно белого цвета полностью из бетона, как и сама фигура. Скульптура несколько раз моргнула, а затем с громким хрустом стала открывать руки от друг друга. За ним стали постепенно оживать и две другие. Не прошло и пару минут, как старики стояли перед ними будто живые.