Поворот под Москвой - Клаус Рейнгардт

Однако, несмотря на все приказы войскам, которые в эти дни исходили от Гитлера и ОКХ с целью "привития фанатической воли к защите территорий, на которых находятся войска... всеми самыми жесткими средствами",

боевой и моральный дух немцев не улучшился.

Для того чтобы убедить Клюге в необходимости держаться до прибытия резервов, Гитлер заявил о переброске на фронт нескольких соединений. Но обещанные Гитлером пополнения были недостаточны. С 1 декабря 1941 года по 31 марта 1942 года группа армий "Центр" получила всего только 180,4 тыс. человек, в том числе: в декабре - 40,8 тыс., в январе - только 19,1 тыс. человек, в феврале - 69,7 тыс. человек и в марте - 50,8 тыс. человек. За этот же период группа армий понесла следующие потери: в декабре - 103,6 тыс. человек, в январе - 144,9 тыс. человек, в феврале - 108,7 тыс. человек и в марте - 79,7 тыс. человек. Это означало, что потери группы армий, которые к 30 ноября составили 335,8 тыс. человек и едва были покрыты за счет пополнений, в последующие четыре месяца увеличились еще на 436,9 тыс. человек. Но Гитлер обещал, что с середины января в группу армий поступит пополнение в количестве 220 тыс. человек. Такими ложными обещаниями немецкое командование, отдававшее себе отчет в нереальности осуществления их, пыталось побудить войска к фанатическому сопротивлению.

2 января Клюге снова потребовал у Гитлера отвести 9-ю армию и часть других соединений группы армий. Попытки сделать твердым нового командующего группой армий не привели к желаемым результатам. Гитлер бушевал в ОКХ и обвинял руководство сухопутными силами в "парламентаризации" армии, в отсутствии строгой дисциплины в управлении войсками. Он высказал сомнение в том, обладают ли генералы мужеством принимать твердые решения. В конце концов Клюге не мог больше ничего добиться от Гитлера и стал говорить, как до него Бок, о кризисе доверия. Ежедневные разговоры с Гитлером и Гальдером, не приводившие ни к каким решениям, а с другой стороны, непрерывные требования командующих армиями и командиров корпусов о необходимости отвода их соединений под сильным натиском русских, подорвали нервы у Клюге. С грустью ему приходилось констатировать, что он не в состоянии убедить Гитлера в том, что русские располагают крупными силами, а это вынуждает его срочно отводить войска.

Командир 43-го корпуса генерал пехоты Хейнрици докладывал, например, 5 января 1942 года, что "...его со всех сторон осаждают вопросами о том, как следует действовать в сложившейся тяжелой обстановке, и что командиры полков, в том числе и самые усердные, находятся в состоянии смятения. Войска должны знать, что им предстоит..."

В середине декабря Гитлер снова послал па фронт генерал-майора Шмундта, который должен был передать командованию группы армий "Центр" обещание о новых пополнениях и внушить ему мысль удерживать занимаемые позиции. После того как Шмундт 9 января доложил Гитлеру о своих впечатлениях об обстановке на фронте и мнении командования группы армий и армий о необходимости в обязательном порядке отвести войска и перебросить на фронт подкрепления, Гитлер пришел к выводу, что управление всей группой армий находится под угрозой. Он решил, что необходимо лично воздействовать на Клюге, и вызвал его к себе в ставку. Там он снова заверил Клюге, что транспорты с подкреплением для фронта находятся в пути и что нужно приложить все силы к тому, чтобы остановить противника. "Борьба за каждый день, за каждый час - залог успеха", - говорил Гитлер.

Но так как Клюге по-прежнему оставался при своем мнении, фюрер попытался повлиять на него обещанием, что, если фронт будет удержан, все лавры победы пожнет он, Клюге.

Позднее Гитлер приписал эту славу себе: "Это были дни, которые истрепали мне нервы. Почти все оказались несостоятельными, вплоть до тех немногочисленных людей, которые продолжали вместе со мной сражаться. И день и ночь я вынужден был думать о том, что сделать, что может произойти, как заткнуть ту или иную брешь. Мне стало ясно, что отступать - значило бы испытать на себе судьбу Наполеона. Тому, что мы выстояли в эту зиму... мы обязаны храбрости солдат на фронте и моей твердой воле".

Однако командующий группой армий "Центр" продолжал упорно бороться за разрешение отвести свои войска. Знание фактического положения дел на фронте заставляло его противодействовать взглядам Гитлера, который не хотел отступиться от своего приказа оборонять каждую пядь земли.

Расширение целей русского контрнаступления. Объяснение тому, что немецкий фронт вообще держался, следует искать прежде всего в просчетах русского командования. Первоначальный план Ставки разбить немецкие танковые соединения севернее и южнее Москвы в ходе успешно развивавшегося контрнаступления был быстро скорректирован. Когда Жуков увидел, что немецкие войска отходят быстрее, чем он предполагал, он решил своими силами ударить вслед отступающим{323}. Но командиры дивизий и командующие армиями не были готовы быстро и решительно развить достигнутый успех, продолжали атаковать противника с фронта, недостаточно энергично вели преследование отходящих соединений Бока. Тогда Жуков отдал 9 декабря приказ, в котором категорически: запретил своим подчиненным командирам вести фронтальные атаки{324}. Он требовал обходить противника ударными подвижными группами, создаваемыми из лыжных ж кавалерийских частей, наносить ему удары с тыла, нарушая его коммуникации. Но недостаточный опыт его войск в ведении наступления, а подчас и полное отсутствие боевого опыта и недостаток вооружения и снаряжения - все это привело к тому, что поначалу в действиях русских командиров среднего и низшего звена никаких сдвигов не произошло. В директиве от 14 декабря: Жуков снова потребовал более быстрого наступления своих войск и дал для этого необходимые тактические указания. Однако на следующий день на трех ведущих наступление фронтах была объявлена передышка{325}, чтобы перегруппировать силы и подготовиться для дальнейшего удара в глубину{326}. Б связи о этим в подчинение Калининского фронта 16 декабря была передана 30-я армия, действовавшая ранее на Западном фронте, а 22 декабря вновь сформированная 39-я армия. Сталин планировал, что Конев вне зависимости от операций на других фронтах предпримет наступление на участке немецкой 9-й армии с задачей, нанося главный удар с севера, окружить ее и уничтожить. Для этого 22, 29 и 39-я армии должны были наступать с севера через Старицу до Ржева, а 31-я и 30-я армии в направлении на север и северо-запад. 30-я армия получила задачу глубоко вклиниться в западном направлении, чтобы отрезать 9-й армии пути отхода.

На южном крыле наступающей группировки был восстановлен бывший Брянский фронт под командованием Я. Т. Черевиченко{327}. В его состав вошли 3-я, 13-я и вновь введенная в бой 61-я армии. 17 декабря советские войска возобновили контрнаступление с целью оттеснить немецкие соединения. В тот же день начальник Генерального штаба Шапошников позвонил, по телефону командующему 50-й армией генералу Болдину и приказал по возможности быстрее овладеть Калугой. Ввиду своего географического положения этот город являлся крупным узлом коммуникаций и поэтому играл решающую роль в обеспечении дальнейшего наступления Западного фронта. Жуков в этот же день детально обсудил с Болдиным план наступления и обратил его внимание на то, что одновременно с 50-й армией будет наступать в западном направлении и 49-я армия, которая до сих пор вела только сковывающие бои. Болдин немедленно выслал передовой отряд, усилив его танками, и поставил перед ним задачу, используя бреши в обороне противника западнее Тулы, двигаться на Калугу и овладеть ею. Пройдя по немецким тылам, эта ударная группа 21 декабря вышла к Калуге, атаковала полностью застигнутые врасплох части 137-й пехотной и 20-й танковой дивизии и частично овладела городом. И несмотря на то что немецким соединениям удалось тотчас же окружить эту ударную группировку (наступающие соединения 49-й армии не могли достаточно быстро следовать за соединениями 50-й армии), несмотря на то что Гитлер делал все возможное, чтобы удержать город, было очевидно, что немецким войскам с этой задачей не справиться. 30 декабря Калуга была окончательно сдана.

В результате этого удара русских соединений на стыке между 2-й танковой и 4-й армиями внутренние фланги этих армий оказались открытыми. Противнику удалось прорваться в глубину расположения войск группы армий.

Группе Гудериана повезло, что русское командование осуществило прорыв в северо-западном направлении на Калугу, а не на Орел, так как этот город в это время почти не был подготовлен к обороне. Взятие Орла Красной Армией означало бы безусловный разгром армий Гудериана.

20 декабря Ставка приняла решение не только отбросить на запад группу армий "Центр", но и силами Калининского и Брянского фронтов обойти ее с флангов, чтобы окружить и уничтожить. Эта задача была Сталину так же не по силам, как Гитлеру окружение Москвы. Сталин, введенный в заблуждение первоначальными успехами контрнаступления, допустил здесь такую же ошибку, как и его противник: он недооценил силу сопротивления немецких соединений и переоценил собственные силы. Сталин ставил перед войсками слишком далеко идущие цели, не обеспечивая их достижения должной подготовкой, поэтому уже с самого начала операция была обречена на неудачу{328}.