Страж - Алексей Пехов

Тыква, которую я на краткое время оставил под деревьями, величаво плыла по воздуху в нашу сторону. Она светилась изнутри ярко-оранжевым, выставляя на обозрение свою зубастую рожу, и была уже не материальной, а более похожей на душу или…

– Одушевленный предмет, – прошептала Гертруда и после некоторого колебания решила не вынимать кинжал.

Я сделал шаг навстречу этой штуке, осторожно протянул руку. Тыква послушно остановилась, давая себя рассмотреть.

– Одушевленный, вне всякого сомнения, – согласился я с колдуньей. – И очень знакомый. Все то же наполнение, что и у Пугала, но в минимальном количестве. Тыква гораздо слабее.

– Ты уже ей и имя дал? – фыркнул Проповедник, с подозрением глядя на скалящийся в его сторону предмет. – Впрочем, с логикой не поспоришь. Тыква она и есть тыква.

– Мне кажется, твое Пугало перелило маленькую толику себя в новый сосуд. – Гертруда быстро обрела пошатнувшееся спокойствие. – Разве одушевленные на такое способны?

– Выходит, способны. Во всяком случае, та сущность, что живет в деревенском страшиле, – точно. Эй, погасни. Ты привлекаешь к себе внимание с воздуха.

Огонь в тыкве послушно потускнел, а затем исчез.

– Великолепная компания у нас подобралась, – язвительно произнес Проповедник. – Ведьма, которая немного страж. Страж, который дружит с ведьмой. Душа, которая непонятно что с вами, грешниками, забыла, и одушевленная тыква, которая своим видом может напугать даже Вельзевула. Нам самое место в Кайзервальде. В глаза мы точно бросаться не будем.

Ночной переход через лес оказался довольно тяжелым. Мы шли до самого рассвета, пока не начал моросить дождь. Только тогда остановились под аркой, образованной мощными древесными корнями, выпирающими из-под земли, словно щупальца кракена. Полог, созданный Герой, бледным куполом защищал нас от влаги. Черный лес, осенний и мрачный, с темным желто-коричневым ковром из опавших листьев казался каким-то кладбищем. Из-под корней начал сочиться туман, повис бледным облаком, сквозь который были видны графитовые древесные стволы и острые ветви.

Я снял камзол, протянул Гертруде, но девушка отрицательно покачала головой.

– Холодно. Замерзнешь, – сказал я ей.

– Только не в платье, которое сшили кветы, – устало улыбнулась она. – Оно, конечно, порядком испачкалось в крови и грязи, но в нем было бы уютно и в лютый мороз.

Моя спутница на мгновение закрыла глаза:

– Прости, очень устала. Следует выспаться.

– Считаешь, что погоня от нас не отстанет? Их не слышно и не видно уже несколько часов.

– Кайзервальд велик, и им потребуется время, чтобы нас найти, но они найдут. Желательно покинуть лес, это охотничьи угодья герцога и родина ангжисов. Проще затеряться в городе, чем здесь. Ш-ш-ш… Смотри.

Меж деревьев, в тумане, появились фигуры. Мужчины и женщины шли беззвучно, не разговаривая друг с другом, стремясь куда-то на восток.

– Кто это? – шепотом спросил я.

– Те, кто возвращается с шабаша.

– Но почему пешком? Не по небу?

– Это грандиозный расход сил, особенно в светлое время суток. Не каждый способен на такое колдовство. К тому же путешествовать таким образом после восхода – значит привлечь к себе ненужное внимание. Согласись, опасно влетать в окно своей спальни на метле, когда тебя может увидеть вся улица.

– Но сейчас они далеко от города.

– И им надо туда же, куда надо нам, – продолжила Гертруда. – Впрочем, с ними мы не пойдем, потому что их проверят первыми. К тому же отнестись к нам они могут вовсе не так дружелюбно, как хотелось бы. Давай спать.

Я подозвал Проповедника, отгонявшего от себя Тыкву, словно назойливую муху:

– Тебе все равно нечем заняться. Походи по окрестностям, если что-то заметишь – буди.

Он недовольно скривился, но решил оказать нам эту маленькую услугу и поплелся прочь, ворча о бездельниках, которые по собственной глупости загнали себя в неприятную ситуацию.

Благодаря колдовству опавшие листья вокруг нас были теплыми и уютными, словно пуховая перина. У меня возникло ощущение, что сейчас не холодная осень, а середина лета. Лишь запах увядания да шелест промозглого дождя за пологом разрушали это впечатление.

Я обнял Гертруду, она благодарно засопела, устраиваясь, и сказала:

– Извини, что втянула тебя в это.

– Все будет хорошо, выберемся. Мы с тобой побывали в переделках гораздо худших. Помнишь того безумного короля мертвых, с Полынного холма? А огненную душу в подземельях инквизиции?

Я почувствовал, как колдунья слабо улыбнулась, а затем уснула. Некоторое время я лежал, слушал шум дождя, несколько раз мимо прошел Проповедник, затем туман стал еще более густым, окутал лес и наше убежище дымчатым одеялом, и я заснул следом за Герой.

Мы шли через Кайзервальд уже довольно долго, преодолев искушение двигаться по тропе, которой ранее прошли возвращающиеся с шабаша ведьмы и колдуны. Я опасался засады.

– В чем дело? – спросила у меня Гертруда, видя, что я остановился, отведя в сторону гибкие ветви.

– Не уверен, что мне не померещилось, – сказал я, пристально вглядываясь вперед. – Голубое платье. На какой-то момент мне показалось, что я увидел душу из Кобнэка. Ту девушку, о которой я тебе рассказывал, помнишь?

Она кивнула, встала рядом, изучая лес.

– Душа из замка здесь? Считаешь, она с теми, кто нас ищет?

– Я не вижу других причин ей идти за нами, а, следовательно, нас ждут скорые неприятности, потому что она приведет погоню.

– Куда провалилось это Пугало, когда оно так нужно? – буркнул Проповедник.

Всю дорогу он был необыкновенно молчалив и впервые подал голос.

– Ты же его знаешь. Оно принадлежит самому себе. Вернется, когда захочет.

– Ну да. Мне твоя позиция известна – пусть бродит, где хочет, лишь бы людей не резало.

Нам пришлось пробираться через мшистые угодья, где жили лохматые, похожие на ежей создания, ухающие, воющие и пытающиеся изгнать нас со своей территории, распространяя гнусную вонь. Затем в еловом лесу мы наткнулись на берлогу какой-то твари – вокруг были разбросаны лосиные, оленьи, кабаньи, медвежьи и даже человеческие кости, над которыми основательно поработали чьи-то зубы. Пришлось возвращаться, обходя это место по широкой дуге. На наше счастье тот, кто разбросал эти кости, либо спал, либо был далеко и так и не узнал о приходе чужаков.

Когда начались бесконечные рябиновые рощи, мы встретили сутулого жгуна, неспешно обвязывающего веревкой большую вязанку дров. Он дружелюбно поздоровался, спросил, нет ли лишнего табачка, с сожалением вздохнул, когда мы виновато развели руками.

Я внимательно поглядывал по сторонам, но больше мне не удалось увидеть девушку в голубом платье. Погоня, следовавшая по небу, днем летать не решалась или просто моталась где-то в других краях, далеко от нас, и мне очень хотелось верить, что нас потеряли. Но, зная не понаслышке о том, как иногда хитро преследуют дичь, давая ей возможность расслабиться, успокоиться, потерять бдительность, а после добывают с легкостью, – я все время ожидал неприятностей.