Страж - Алексей Пехов

На первый взгляд она казалась сущей девчонкой – восемнадцать, не больше. Но по манере поведения, осанке, тому, как она разговаривала, и морщинкам, то и дело появляющимся вокруг лучистых глаз, было понятно, что ведьма далеко не молода. Я не знал, кто из иных существ вмешался в ее кровь, но предполагал, что она намного старше меня.

– Возраст несущественное понятие, Людвиг, – негромко сказала София. – Во всяком случае, для моего народа.

– Вы гилин? Или альта, раз читаете отголоски мыслей?

– Ни то ни другое. Мы живем на Янтарном берегу, рядом с океаном, в лесах, где редко кто появляется.

Я не знал, кто там живет, но понял, о каком месте идет речь.

– Вы о западных лесах Эйры? Темнолесье?

– Верно. Впрочем, сейчас это неважно. Я не случайно пригласила тебя на танец и хочу, чтобы ты выслушал меня внимательно и запомнил все, что я скажу. У меня было видение, и я решила, что стоит о нем рассказать… Опасайся висельника на перекрестке, он принесет тебе беду. Бойся снежных стен, они не дадут тебе шансов. Избегай света, ведущего из мрака, – это твоя смерть.

– И что это означает? – после краткой заминки спросил я у нее.

– Не знаю, – с сожалением ответила она. – Видения просто приходят, но не всегда их можно объяснить. Иногда они не значат ничего и развеиваются, как дым на ветру. Иногда, чтобы сбылись, должны пройти годы. А порой – осуществляются через несколько дней после своего появления. Я всего лишь проводник и буду рада, если мои слова помогут тебе.

Музыка смолкла, все еще звеня в наших ушах.

– Спасибо за танец, Людвиг, – сказала ведьма, отступая. – Если окажешься в моих землях, буду рада тебя увидеть.

– Это вам спасибо, София.

Она кивнула, принимая благодарность, и удалилась вместе с оленерогим мужчиной и горбатой старухой, облаченной в бархатную накидку. Я проводил женщину долгим взглядом, не зная, что думать о висельниках, снежных стенах, свете и тьме. Понимать ли ее слова буквально или это всего лишь образы, которые могут означать все что угодно?

– Удивительная встреча, – сказал невысокий мужчина, преграждая мне дорогу. – Помнишь меня, страж?

– Прекрасно, – холодно ответил я колдуну, с которым в последний раз виделся в лесу, во время бегства вместе с Хартвигом.

– Мой господин, маркграф Валентин Красивый, шлет тебе свои искренние пожелания доброго здоровья и надеется увидеть лично на своих землях.

– Поблагодари маркграфа от меня за столь трогательную заботу, но вряд ли я смогу посетить его гостеприимный дом.

– Его милость очень терпелив и не теряет надежды с тобой познакомиться, впрочем, как и я. У меня перед тобой должок, страж. – Он коснулся шрама на щеке, оставшегося после брошенного мной в него арбалета. – Мой благодетель очень опечалился, когда узнал, что мы упустили картографа.

– Сожалею, что тебе пришлось пережить трепку.

– Думаешь, ты сможешь отвертеться? Ты серьезно так думаешь? О тебе слишком многое известно, чтобы ты так просто ушел от ответственности.

– С интересом послушаю, что тебе известно такого, чего не известно мне, – с иронией произнес я.

– Тебе кажется, что у маркграфа нет возможности раскопать прошлое стража? – нехорошо усмехнулся колдун. – Ты родился в Арденау. Отец был сержантом в егерских войсках и погиб во время Третьей войны с Прогансу. Мать, истинная католичка, из талежских[39] белошвеек, убита мародерами во время краткой вспышки юстирского пота. В пять лет ты оказался в приюте, в шесть – в Братстве. В молодости участвовал в двух военных кампаниях – против Прогансу, а затем против Гестанских княжеств. Показал себя неплохим солдатом. Засветился во время лисецкого бунта, когда вместе с другим стражем спас бургомистра от озверевшей толпы черни. Водишь дружбу с ведьмой и…

– Всего доброго, – рассеянно сказал я, потому что у входа в зал Проповедник махал руками и корчил страшные рожи.

Речь колдуна не тронула меня. Он, действительно, не сказал мне ничего нового и не узнал ничего тайного, так что я не стал слушать дальше и пошел к душе, зная, что здесь слуга маркграфа не станет затевать скандал. Его взгляд жег мне спину, но я плевать хотел.

– В чем дело? – спросил я у Проповедника.

– Гертруда тебя зовет, она возле кареты. Поспеши. – Он выглядел встревоженным и напряженным.

Старый пеликан на побегушках у колдуньи, которую ненавидит, это из ряда вон выходящее событие. Даже на миг не могу представить, что должно было случиться, чтобы он сподобился на такую жертву. Я не стал ничего у него спрашивать, чтобы не привлекать внимания окружающих своими разговорами с несуществующим, поэтому лишь мотнул головой, чтобы он шел вперед и показывал дорогу.

Пока мы шагали через комнаты, а затем по лестнице, ни один козлоногий анжгрис меня не остановил и не спросил, куда я направляюсь. Они стояли на карауле, сжимая трезубцы и глядя сквозь меня, словно окаменели. Несколько слуг, встреченных по пути и занятых доставкой подносов с пустыми бокалами на кухню, лишь поклонились.

Я вышел во внутренний двор и сразу же увидел знакомую карету, стоящую далеко от горящих факелов, а поэтому темную и мрачную. Пугало восседало на том же самом месте, где я его оставил. Гера сидела у колеса, на земле, и над ней хлопотала миловидная тетушка с веером, которую звали Белладонной.

Увидев, что прекрасное платье на животе Гертруды пропитывается кровью, я произнес вслух самое грязное из моих ругательств.

– Какой грубиян. Где ты только его откопала, душенька? – неодобрительно покосилась на меня тетушка-ведьма, продолжая колдовать над раненой.

– Все в порядке, Людвиг, – сказала страж, на щеках которой не было и намека на румянец.

– Я вижу, что это не так. Серьезно ранена?

– Уже нет, – произнесла Белладонна. – Я поставлю ее на ноги через несколько минут, но было бы здорово, молодой человек, если бы вы не стояли столбом, а занялись важным делом. Вам следует убираться отсюда и как можно скорее. Найдите лошадей.

– У него не получится, Белладонна. Они не станут его слушать.

– Я найду кучера, – предложил я.

– Нет. Тот сразу же донесет своему господину.

Пугало спрыгнуло с козел, показало мне, что все сделает, и уже через минуту вело лошадей. Проповедник нервно постанывал, поглядывал на стены и освещенные башни, опасаясь, что вот-вот начнется переполох.

– Как это случилось? – спросил я у Геры.

– Ошиблась. Они усилили защиту, наверное, из-за бала, и я пропустила одно хитрое проклятие. Еле вывернулась.

– Тебе это не слишком помогло, – веско заметила госпожа Белладонна. – Если бы я не почувствовала кровь, ты бы уже протянула ноги.

Я подался вперед, кажется, начиная понимать, кто она такая. Глаза ведьмы на мгновение мигнули ярко-красным, а сквозь личину миловидной тетушки проглянул истинный облик – седовласая голова с розовой кожей, большие уши, острый клюв-хоботок.