Кафедра 2 - Игорь Лахов

какого перепою вы нас в подобном обвиняете? — как можно спокойнее поинтересовался я, просчитывая исход возможного боя.

То, что сейчас будут вязать по рукам и ногам, никакого сомнения не было. Естественно, покорно сдаваться не собирался. Нужно попытаться вырваться на свободу и предупредить своих подельников о скором аресте. Потом уходить на нелегальное положение и думать, как жить дальше. Проблема в другом: эти мужчины могут оказаться сильнее меня и по отдельности. Беда однозначно сильнее. Чёрт! Все планы насмарку!

— Не дёргайся! — жёстко приказав полковник, почувствовав, что я плавно перехожу в боевой режим. — В кутузку отправлять не собираюсь, если договоримся! Пока просто сиди, слушай и на несуществующий ус информацию наматывай! Основания для обвинения у меня веские.

Да, ты умудрился не наследить на Железнодорожной улице. Но вот твои дружки не такими опытными оказались, чтобы с лучшими людьми из жандармерии тягаться. Где-то сплюнули, где-то отпечаток обуви оставили, и уже можно версии по персонам выстраивать. Раз ты сам ко мне припёрся, то от тебя и твоего окружения отталкиваться стали в первую очередь.

Три часа мне понадобилось, чтобы понять, кто был на складе. Виктор и Геннадий вряд ли бы без тебя на дело пошли. В тому же Феклистов не мог в одиночку… Да даже с простолюдинами помощниками убить сильного, прошедшего не одну мясорубку майора Дулова у него кишка тонка. А вот ты имел небольшие шансы.

— Большие, полковник, — поправил Краснова Беда. — Паренёк против тебя с минуту легко продержится. А если повезёт, то и сбежать умудрится, чувствуя своё поражение. Хрен бы догнал.

— Даже так? — удивлённо посмотрел на меня Юрий Евдокимович. — Тогда тем более, Булатов, без тебя не обошлось. И раз ты такой ушлый, значит, должен был и на квартиру убиенного майора наведаться. Правильно?

— Было дело, — не стал попусту отпираться я.

— Что с неё взял?

— Деньжат чуток.

— А почему документы трогать не стал? Ими же, если по уму распорядиться, очень безбедное существование себе обеспечить можно.

— Светиться в таком грязном деле? Увольте. Вот и ограничился наличкой. Да и не хотел, господин полковник, наживаться на чужой беде. Поэтому и вернул ключ в карман главаря, чтобы вы смогли быстро раскрутить все схемы махинаций и вернуть добро пропавшее хозяевам. Сами бы пострадавшие дёргаться не стали: сильно запуганы. Банда не простыми уговорами предприятия отжимала, а с помощью похищения близких родственников. Ну и потом уже угрозами заставляла держать рот на замке.

— Новая для меня информация. Судя по следам на складе, там содержалась пленница, которую тебя подрядили освободить?

— Да, — согласился я. — Но если не хотите окончательно сломать судьбу невиновной девушки, то лучше не копайте в этом направлении и не выносите информацию о ней на публику. Бумаги о её родственниках в тайнике Дулова отсутствуют, и несчастная семья не представляет для вас никакого интереса.

— Публично будет заявлена та сказочка, которую вы мне подсунули, — в очередной раз удивил меня Краснов. — Бандиты деньги не поделили и устроили побоище. Уверен, хотите меня спросить, отчего такая доброта с моей стороны. Отвечу, Родион.

Ты дал нам в руки резонансное дело, которое прогремит на весь Петербург. Естественно, Чёрные Дельцы не просто так устроили резню между собой, а в результате тонкой жандармской операции под моим руководством. Извини, но я в данном случае буду загребать жар чужими руками.

Присовокупив к этому громкое дело о чиновниках-взяточниках и разгром наркозаводов с тварями, вырисовывается картина шикарной работы столичного жандармского управления. Мой начальник с большой долей вероятности получит высокое назначение уже не на городском, а на имперском уровне. А я, сверкая новыми генеральскими погонами, займу его место.

— Ну, а мне с парнями что светит? И господин полковник, вы уж определитесь, как ко мне обращаться. То выкаете, то тыкаете — слух режет.

— Упрёк принимается. Тогда на «ты», Родя, — усмехнулся Юрий Евдокимович. — Как со своим человеком и… подчинённым. Бумажечку о сотрудничестве подписать тебе всё же придётся. Знаю, что отнекиваться сейчас начнёшь, но по-другому вас всех скоро прижмут. Ты, Феклистов, Гололюбов и есаул Кудрявый будете официальными агентами, о которых знаю лишь я и Беда. Никого не забыл? В нужный момент я смогу козырнуть подобными бумаженциями и спасти вас от каторги.

Поверь, такое рано или поздно случится, так как намерен задействовать вашу шайку в очень скользких делах. Наркотики, торговля оружием, предатели среди одарённых… В общем, будете по моей наводке появляться лишь там, где сам светиться не имею права.

Все ваши заслуги буду приписывать себе, поэтому славы и наград не обещаю. Но на законную добычу, как в случае с майором Дуловым, буду закрывать глаза. Даже с легализацией её помогу, если возникнет необходимость. Командир, — повернулся Краснов к Беде. — Хочу и с тебя немного паутину стряхнуть. Возьмёшь под своё крыло тайную группу начинающих агентов? Поднатаскать их надо основательно. Да и остудить горячие головы вовремя, если необходимость возникнет. Поработаешь наставником и связным между мной и ими?

— Кто командир группы? — сразу же спросил старик.

— Родион Булатов, конечно. Ну, а ты при нём консультантом состоишь с правом серьёзного голоса. Как бы в сторонке останешься, но руку на пульсе по первости держать нужно будет крепко.

— Хорошо, Юра. Ребята все правильные, так что не зазорно опыт молодым передать. Только вот с есаулом незнаком.

— Тоже стоящий, — пояснил полковник. — Но чисто армейский рубака, и в нормальном диверсионном деле слабо разбирается. Уверен, общий язык найдёте.

— Кажется, моего согласия вы ещё не получили, а уже и группу создаёте, и должности в ней раздаёте, — усмехнувшись, проговорил я. — Рано. Я, конечно, как бы понимаю, что деваться теперь некуда, но очень уж смущает вопросик один. К чему такое доверие на наши с товарищами грешные головы свалилось? Практически неподготовленных сопляков в статус спецагентов на ровном месте обычно не вводят.

— Не только на ваши, — помрачнел полковник. — Историю хорошо знаешь? Что случилось сто восемнадцать лет назад?

— Ну… Великое Размытие Границы на ум только приходит.

— Верно, Родион. Многие начинают забывать, что оно случается каждые сто двадцать лет. Точнее, как бы помнят, но людям свойственно самоуспокоение. Многие считают, что больше подобного не повториться: мы ведь намного с тех пор сильнее стали. Так что у нас осталось два года. Скоро начнётся полный бардак. И чем больше будет таких тайных групп, как твоя, тем легче будет наводить хотя бы относительный порядок.

— Поэтому и в Академии изменили учебный план?

— Поэтому. Скоро вас начнут магически натаскивать серьёзно. Но учти, я этого не говорил.

— Естественно. Но сразу же возникает другой вопросик. Как