Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

Но Протасов его не слушал. Его внимание привлекло еще одно действующее лицо, возникшей по ходу разворачивающейся под Гехи-Чу фантасмагории.

Этот человек, одетый в камуфляж без знаков отличия, хотя и не входил в свиту Дудаева, в его ближнее окружение, добрался сюда вместе с чеченцами, в одной из сопровождавших Джохара машин.

То был не кто иной, как действующий сотрудник ФСК Сергей Чертанов…

Наверное, то, что он засек среди чеченцев гэбиста Чертанова, того самого, что, отрабатывая свои тридцать сребреников, бросил его с другими ребятами посреди города Грозного, и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения старлея Протасова…

А дальше было так.

Протасов выплюнул недокуренную сигарету. Возможно, окурок сам выпал из его трясущихся губ; но у него в этот момент тряслись не только губы, но и руки, и даже, кажется, дергалась голова…

Он сдернул с плеча «АКСУ». И, шагая как робот на негнущихся ногах, направился к этой компании, от которой его отделяло не более полусотни его циркульно-негнущихся шагов.

Впрочем, он знал, что близко подойти – не дадут.

Он сделал, наверное, уже с десяток шагов, но из-за того, что руки у него тряслись, как у припадочного, а пальцы не гнулись, будто он их отморозил, ему никак не удавалось перевести флажок предохранителя в нужное положение.

На него обратили внимание.

Чечены что-то тревожно залопотали, а один из них, рыжий бородатый детина, развернул подвешенную за ремень к накачанной шее «ляльку» (пулемет ПК с обрезанным прикладом) так, чтобы в случае необходимости смести его с дороги одной свинцовой очередью.

К нему бросился командированный штабист, но Протасову не было до него никакого дела.

Обратили на него внимание и те, кто о чем-то совещались, окружив мятежного генерала, на котором было уже много российской кровушки. И сам Джохар, повернув голову, с интересом, казалось, смотрел на него черными блестящими бусинками глаз…

Кто-то прыгнул на Протасова, сзади, возможно, тот же вэвэшный капитан, который, чтобы не застрелиться от безнадеги, собирался пить всю ночь напролет заначенный спирт… А потом навалилась целая гурьба своих, родимых славянских людей, о чем свидетельствовал отборный мат. Его быстро скрутили, да он и не сопротивлялся… Уложили спиной на грязный асфальт. Потом кто-то догадался своим тесаком разжать ему стиснутые зубы, а еще кто-то стал поить его из фляжки разведенным спиртом…

Тогда, в феврале девяносто пятого, у чеченского селения Гехи-Чу, с Протасовым случился припадок.

Но не на почве бешенства, а из-за собственного бессилия.

Наверху, где вход в подвал, лязгнула металлическая дверь. На лестнице послышались шаги. Отперли дверь камеры… Хотя какая к черту это камера? Каменный гроб с кандалами, откуда никому нет выхода.

Прямо в глаза ему направили мощный фонарь. Явились, волки чеченские…

Верзила Беслан выключил фонарь и повесил его себе на пояс, рядом с кобурой. Подошел к подвешенному на цепях пленнику. Постоял немного, наслаждаясь тем, что кяфир у них в руках и теперь никуда не денется.

Затем коротко, почти без замаха, двинул пудовым кулачищем своей жертве под дых.

Протасов, хотя в глазах зароились цветные мушки, все же сознания не потерял. Он с протяжными всхлипами пытался втянуть в себя воздух – рот-то был заклеен. Двое чеченцев довольно загомонили; определенно, такие представления тешили их гадские души.

К пленнику подошел Саит. Плавно потянул тесак из ножен. Протасов ощутил в этот момент, как у него заледенело все внутри… Но нет, резать горло они ему пока, кажется, не собираются.

Саит, поддев ткань кончиком лезвия, располосовал рубаху на пленнике снизу доверху… Им опять понадобился фонарь. Увидев, куда угодила пуля, выпущенная им из «ТТ», – о рикошете он ничего не знал, – чеченец сокрушенно покачал головой: сам не понимаю, как такое могло случиться… Всегда убивал своих жертв наповал выстрелом в сердце, а тут произошла странная осечка.

Он ткнул острием ножа Протасову в грудь, чуть пониже левого соска. Не сильно, лишь малость оцарапав кожу.

– Вот сюда, кяфир, я загоню свой нож, – сказал он по-русски. – До самой рукояти!

Беслан, прежде чем они покинули камеру, еще раз проверил кулаком дыхалку у Протасова.

– Собирайся на тот свет, русский, – сказал кто-то из чеченцев. – Больше суток ты у нас здесь не задержишься…

Глава 15

Одного из охранников Ильдаса взяли в Балашихе, у дверей квартиры, в которой он был временно прописан. Силу к нему не применяли: одного из троих приехавших за ним вайнахов он знал как человека Абдуллы, верного помощника Искирхана Хорхоева, приходившегося отцом Ильдасу. Охранник намеревался позвонить самому Ильдасу, но ему было сказано, что этого делать пока не следует.

Охранника Ильдаса привезли в офис на Полянке, где им занялись Абдулла и Ахмад Бадуев. Вайнах пытался играть в молчанку, выжидая время и стараясь понять, чтобы все это значило. Тогда в помещение, где происходил допрос, пригласили его родного дядю, который уже лет тридцать проживал со своей семьей в Москве и находился в очень хороших отношениях с Искирханом Хорхоевым.

Дядя о чем-то потолковал с племянником минут пятнадцать наедине, после чего охранник Ильдаса согласился ответить на все поставленные ему вопросы.

Вайнах рассказал, что последние несколько суток он приглядывал за одним спецом, славянином и москвичом по имени Вадим. Тот работал на одной из явочных квартир Ильдаса, в доме, расположенном, кстати, именно в Балашихе. Под рукой у него имелся компьютерный терминал, состыкованный с комплексом специальной подслушивающей аппаратуры. Кто именно интересовал Ильдаса, нанявшего этого спеца, какие телефоны прослушивались, вайнах сказать затруднился.

Но зато он сообщил, среди прочего, одну вещь, которая сразу все расставила на места.

Выяснилось, что не далее как вчера вечером спец по прослушиванию чужих телефонов Вадим сделал важный перехват – вайнах был свидетелем этой сцены. Он, то есть Вадим, сразу же куда-то позвонил, называя в разговоре своего собеседника Вахой (кто такой этот Ваха, охранник не знал). Потом он перезвонил самому Ильдасу, произнеся примерно следующее: «Я их засек, Ильдас. Кажется, засек… Номер, с которого звонили Хану, через коммутатор, зарегистрирован в поселке Мозжинка. Сейчас я ищу через базу данных сведения о его владельце. Как ты и просил, я немедленно сообщил о перехвате твоему человеку по имени Ваха…» Когда вайнаха, едва не угодившего по вине Ильдаса в переплет, увели – какое-то время ему придется провести в полной изоляции, – Абдулла и Бадуев многозначительно переглянулись.

Еще несколько часов назад они могли только подозревать Ильдаса в содеянном, но у них не было на руках никаких доказательств. Теперь же, как выражаются юристы, идет процесс пополнения доказательной базы.

Все сведения, которые они добудут, понадобятся в ближайшее время Искирхану Хорхоеву, чтобы он мог принять взвешенное, справедливое решение, в том числе и по своему младшему сыну.

Уже удалось установить, что Ильдас не ночевал в своем загородном доме на Истринском водохранилище. И что в своей городской квартире он появился лишь в восьмом часу утра.

Ильдас провел там весь день, а ближе к вечеру отправился в свой офис, расположенный неподалеку от станции метро «Новогиреево». С ним один из его помощников, а также трое охранников. Ильдас заперся в офисе, на дверях которого вывеска риелторской фирмы. Единственный телефон в офисе поставлен на автоответчик. Пара сотовых, которыми он пользуется, включены, но дозвониться сейчас Ильдасу может только кто-то из своих.

Место, где предположительно содержат Тамару Истомину, по-прежнему остается неизвестным.

Чертанов физически ощущал, как стремительно стали развиваться события после его возвращения в столицу. Но так бывает почти всегда. Роешь носом землю неделями, месяцами, пыхтишь, собирая драгоценные крупицы информации, а затем, когда люди, события, добытая развединформация, сплавляясь воедино, вдруг превысят некую критическую массу, события в финале происходят очень быстро, так, что порой голова идет крутом… Он знал это по собственному богатому опыту.

В конторе кроме него и двух его сотрудников, тех, что ездили с ним на Северный Кавказ, больше никого не было. Часом ранее он провел инструктаж с двумя спецами, которые, если последует такое указание, будут работать по «мишени «186»1». Причем разговор с этими специально подготовленными людьми проходил не в самой его конторе в Мневниках, а на расположенной всего в пяти минутах езды отсюда «явке».

Сам Чертанов не занимался «мокрыми» делами. Зачем ему все эти напряги?