Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

– Кроме?.. – Арина тоже погладила Блэка.

Всего на мгновение их пальцы соприкоснулись. Этого мужчину, еще недавно бывшего ее самым страшным кошмаром, она чувствовала как самое себя. Плоть, кровь, человеческое тепло. Живое тепло, исходящее от мертвеца… Захотелось заорать в голос, забиться в истерике, таким вот глупым бабьим способом стряхнуть с плеч непосильный груз собственных ошибок. Непоправимых ошибок.

– Кроме тебя, – сказал Волков и улыбнулся чуть растерянно. – И это не в каком-то там аллегорическом, а в самом прямом смысле. Тебя я вижу и чувствую гораздо отчетливее, чем все остальное.

– Может, и в самом деле мухоморы? – попыталась улыбнуться Арина.

– Здесь вообще нет никаких грибов.

– Знаешь, Лидия Николаевна, одна из моих старушек, считает это место особенным, говорит, что здесь ткань реальности прохудилась и через прорехи в наш мир может проникнуть что-то… неправильное.

– Забавно, но я рационалист. Я не верю в зеленых человечков, чертей и йети.

– А в ведьм? В ведьм ты веришь? – спросила Арина неожиданно для самой себя.

– С помелом и черной кошкой на плече?

«С веретеном и черным псом», – едва не сказала она.

– Тот старик, Сказочник… в нем что-то было, что-то выбивающееся из привычного уклада вещей, – сказал Андрей Волков задумчиво.

– Сила, – подсказала Арина.

– Или он был неплохим иллюзионистом, этаким доморощенным Копперфильдом. Но мы отклонились от темы, что ты решила?

– Мне нужно время.

– Боюсь, времени у нас как раз и нет. Ты спрашивала про сверхъестественное. Пожалуй, я все-таки верю в одну вещь. Я верю в интуицию. И вот моя интуиция орет дурным голосом, что происходит что-то неладное, что-то такое, что я не в силах контролировать. Если бы я был один…

– Нас не нужно защищать. Знаешь, ты можешь уйти один, если захочешь.

Это было подло – то, что она сейчас сделала. Попыталась отделаться, сбежать от ответственности.

– Не могу. – Он посмотрел на нее чуть искоса.

– Почему?

– Не знаю. И это странно, потому что я всегда ясно понимаю, что и для чего делаю. Если ты думаешь, что я альтруист и идеалист, то ты сильно заблуждаешься. Я уже и забыл, когда делал что-то просто так, не за деньги. Я просто знаю, что тебе тут не место, и если придется, заберу тебя отсюда силой.

– Дай мне еще немного времени. Завтра утром мы поговорим.

И это тоже было подло – надеяться, что за ночь все рассосется и призрак Андрея Волкова просто исчезнет, уйдет туда, куда и должны уходить призраки.

– Ты что-то недоговариваешь.

– Да, и я обещаю, завтра ты все узнаешь. Приходи утром. Вот прямо на это место.

– Договорились. – Он согласился подозрительно легко. – Только встретимся у твоей избушки. Мне так будет спокойнее. Люблю, понимаешь, когда все под контролем. А за своих подружек можешь не переживать. Я мастер маскировки. – Он потрепал Блэка по загривку, встал на ноги, помог подняться Арине. – Если я не захочу, меня никто не заметит.

Баба Глаша с Лидией Николаевной привычно ждали ее на крыльце, и выражение их лиц было привычно встревоженным. На сей раз они не стали читать проповеди, наверное, начали привыкать. А вот сама Арина привыкнуть к такому не могла. После разговора с Андреем Волковым душа кровоточила так же сильно, как в ночь смерти Веры Федоровны. Наверное, старушки почувствовали ее состояние, потому что ни вопросами, ни разговорами не донимали.

На сей раз время тянулось очень медленно. Серая муть за окном оставалась серой, не было и намека на приближающуюся ночь. Арина то и дело ловила себя на том, что выглядывает в окно и всматривается в туман, надеясь или опасаясь увидеть знакомую высокую фигуру. В эти мгновения ей чудился чужой пристальный взгляд, и душа начинала кровоточить еще сильнее. Волков сказал, что он мастер маскировки. Может, так и есть и он скрывается где-то в тумане, а может, просто исчез. Он ведь призрак…

Старушки начали укладываться спать сразу, как только обозначились сумерки. Обе очень устали. Арина лишь сейчас заметила, как сильно они сдали, точно выцвели от этой жуткой болотной жизни. Даже язвительная Лидия Николаевна больше не отпускала саркастических замечаний. Иногда Арина ловила на себе ее тревожные взгляды да слышала, как украдкой вздыхает баба Глаша. Наверное, Волков прав и это темное место как-то по-особенному действует на людей: на живых и на мертвых. Сколько еще продержатся баба Глаша и Лидия Николаевна? Зачем им в их более чем преклонном возрасте нужны все эти испытания? Они стары и слабы…

Решение пришло внезапно, как озарение. Завтра же им нужно уходить. И пусть Волкова ей уже не спасти, нужно думать о тех, кто еще жив, о тех, кто взял на себя ответственность за нее. Это неправильно, потому что здесь и сейчас она самая сильная. Ответственность – это ее забота.

Ее старушки уснули быстро. Уже через пару минут их тревожный шепоток сначала стал тише, потом и вовсе прекратился.

Арина сидела на кровати, скрестив босые ноги по-турецки, всматриваясь в серый прямоугольник незанавешенного окна, поглаживая веретено, чувствуя под пальцами его гладкую, отполированную поверхность. Блэк привычно растянулся перед дверью. Он не спал, прислушивался, принюхивался, шумно втягивал ноздрями воздух.

Теперь, когда ночь вступила в свои права, смеркалось очень быстро, и Арина с отстраненным равнодушием думала, что скоро придут незваные гости. А потом, уже совсем не отрешенно, подумала, что Волков сейчас, возможно, где-то там, в самом сердце просыпающегося болота. Наверное, он как-то чувствовал ее мысли или ей просто очень сильно хотелось его увидеть, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, поэтому она увидела. Он стоял чуть в стороне, и туман вокруг него, казалось, слегка подсвечивался. Этого свечения не хватало для того, чтобы разглядеть детали, но вполне хватало, чтобы понять, что это именно он.

Призрак приветственно взмахнул рукой и отступил в темноту. Того, как Арина приникла к окну, он, наверное, не заметил. А сердце галопировало уже даже не в грудной клетке, а где-то в горле, трепыханием своим мешая дышать. Арина спрыгнула с кровати, бессмысленно и бестолково закружилась по комнате вокруг стола с горящей свечой. Умом девушка понимала, что хуже, чем есть, призраку уже не станет, но на душе все равно было неспокойно. Он не должен находиться там, среди просыпающейся нечисти. Господи, его вообще не должно быть…

Арина не сразу поняла, что изменилось, кажется, сердце вдруг споткнулось и перестало биться. Кажется, заволновался Блэк. Кажется, за окном промелькнула какая-то тень… Кто-то или что-то плохо видимое в темноте направлялось в ту сторону, где минуту назад стоял Андрей.