Скрытой камерой - Сьюзен Андерсон

– Тебя что-то беспокоит?

– Билл Герц умер прошлой ночью.

– Ты шутишь!

– Если бы. Его адвокат только вчера добился для него освобождения, под честное слово, без залога, и вот сегодня…

– Под честное слово?

– Да, существует такая форма. Это было первое преступление Билла, и, по мнению судьи, не слишком тяжкое, хотя мы с тобой думаем иначе. Короче, вчера адвокат добился для него освобождения, сегодня утром пришел к нему, чтобы сообщить об этом, и застал Билла мертвым. – Элвис порывисто обнял ее. – Господи, Эм!

– Отчего он умер, Элвис? Он же еще не старый. Сколько ему было – сорок, сорок пять?

– Сорок три. Похоже на сердечный приступ, закупорку сосудов или что-то в этом роде. Точно выяснится после вскрытия. Тело отправят в Сиэтл четырехчасовым паромом. О Господи, Эм… – Элвис потерся щекой о ее грудь. – Ты ведь знаешь, я сам готов был свернуть ему шею. Но скажу тебе честно, эта новость меня подкосила. Одно дело – желать кому-то смерти или думать, будто желаешь этого в приступе ярости, и совсем другое – увидеть человека мертвым.

– Я понимаю тебя. Это настоящий шок.

– Да… – Элвис вздохнул. – Да, ты права.

В пятницу Эмма повезла Грейси в больницу снимать швы. В этот день, похоже, все население Порт-Флэннери собралось поблизости и все умирали от желания поговорить с Эммой о внезапной кончине Билла Герца и о том, как это повлияло на нее и Грейси. Многозначительно кивнув в сторону дочери, Эмма предотвратила расспросы персонала поликлиники. Однако с местными жителями, остановившими ее по дороге к машине, этот номер не прошел. «Наверное, – подумала она, – люди всегда испытывают желание поговорить о чьей-либо неожиданной смерти». Эмма не рассказала Грейси ни о том, что Билл Герц бросил камень к ним в окно тогда вечером, ни о его скоропостижной кончине – и не хотела говорить об этом сейчас. Да и как можно рассказать о таком трехлетнему ребенку, когда сама Эмма была потрясена случившимся!

Не зная, как отделаться от навязчивого любопытства встречных, Эмма позволила Грейси отойти чуть дальше, чем обычно, чтобы дочь не слышала ее, а затем заявила столпившимся людям, что не хочет обсуждать эту тему при ребенке. Отделавшись от любопытных горожан, она направилась к дочери.., и замерла, увидев ее.

– Мама! Мамочка! Посмотли! Смотли, кто плиехал на нашу свадьбу! Дедушка! Дедушка плиехал!

Безупречно одетый, в дорогом летнем сером костюме и ослепительно белой рубашке, Грант Вудард стоял у открытой дверцы сверкающего черного «линкольна», держа Грейси на руках. Крепко обнимая его за шею, девочка сияла от счастья.

Губы Гранта изогнулись в улыбке, однако глаза, обращенные на Эмму, были холодны как лед. Он окинул ее внимательным взглядом.

– Садись в машину, Эмма.

Эти слова звучали как дружеское предложение, однако Эмма, хорошо знавшая Гранта, безошибочно поняла, что на самом деле это приказ.

Глава 19

Нет. Не сядет она в его машину. Ни за что. Здесь, на улице, среди людей, у них с Грейси есть надежда на спасение. О том же, что произойдет, если она подчинится его приказу, лучше даже не думать.

Эмма скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на него.

– Нет, Грант. Давайте лучше зайдем к Руби, выпьем по чашке кофе и поговорим.

«Пошлю кого-нибудь за Элвисом…»

– Да-да, дедушка, пойдем учше к Уби! – Грейси завертелась у Гранта на руках, сгорая от нетерпения похвастать дедушкой перед своими друзьями. Крепче обняла его. – Она тебе понавится.

Грант между тем вел себя так, словно ни та ни другая ничего не говорили. Оставив дверцу со стороны водительского места открытой, он сел на пассажирское сиденье и пристегнулся, не спуская Грейси с рук. Закрыв дверцу со своей стороны, нажал на кнопку замка, выглянул и обратился к Эмме:

– Ты поведешь машину.

– Ну дедушка… – запротестовала девочка.

– Хватит, Грейси!

Грант произнес это таким повелительным тоном, что малышка сникла и ее оживление моментально исчезло.

Эмма села за руль. Господи, как же это получилось… Как получилось, что она проявила такую беспечность?! Ведь Элвис предупредил ее, чтобы предостерегла Грейси насчет «дедушки». Эмма и собиралась это сделать, но из-за множества хлопот совсем упустила из виду. Просто вылетело из головы. И вот теперь… Теперь поздно. Все поздно.

Включив зажигание, она обернулась к Вударду:

– Куда ехать?

Он задумался. Надо бы ехать к парому и убираться отсюда как можно скорее. У него здесь нет ни той власти, ни тех связей, что в Новом Орлеане. Однако разговоры об этом чертовом шерифе Элвисе Доннелли и предстоящей свадьбе вывели Гранта из себя. Он не мог дожидаться, пока они окажутся вдали от острова. Ему не терпелось выразить Эмме неудовольствие сейчас же. Кроме того, хотя он сейчас и не там, где все подвластно ему, могущество у него все равно есть. Как всегда.

Сколько помнил Грант, он всегда обладал властью.

Когда-то, много лет назад, Грант работал в борделе, развлекал высокопоставленных извращенцев. Он возвращался к тем временам только для того, чтобы лишний раз прочувствовать, каких вершин достиг с тех пор, как укокошил мадам, хозяйку того борделя, и занял ее место. После этого могущество Гранта постоянно укреплялось. Сознание полной вседозволенности вошло в его плоть и кровь. Теперь он уже не представлял себе, что ему, Гранту Вударду, кто-нибудь может в чем-то воспрепятствовать. Он, Грант Вудард, не должен ждать чьего-то позволения. Нет. Он всегда получает то, что хочет, и немедленно. Этого никакому однорукому уроду-шерифу с обезображенным лицом и жестяным значком на груди никогда не изменить.

Грант велел Эмме ехать из города.

Клер вышла из кабинета гинеколога словно во сне. Беременна… Она беременна!

А собственно, что тут удивительного? С того дня, когда Сэм бросил курить, они с ним занимались этим так, будто хотели наверстать упущенное за год. И вовсе не думали о предосторожностях. Так почему ее сейчас так сразила эта новость? Непонятно. И все же Клер была сражена.

Что скажет Сэм… Вот о чем надо подумать. Клер села в свою раскалившуюся на солнце машину и несколько минут неподвижно смотрела в пространство, не закрывая дверцу. Что скажет Сэм… Она ведь и сама пока не знает, как относится к этой новости. Она все еще скорбит по Эвану. Это никуда не ушло. Напротив, мысль о новом ребенке лишь обострила чувство утраты, тоску по погибшему сыну. И еще.., ее охватил ужас. Что, если и с этим ребенком что-нибудь случится? Она не перенесет. Даже поддержка Сэма не поможет.

И все же… Где-то в глубине существа Клер вспыхнула радость, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Она беременна!