Скрытой камерой - Сьюзен Андерсон

Из тех соображений, которые тебя так рассердили? – Элвис изумленно покачал головой. – Эмма, для меня нет большего счастья, чем быть твоим мужем и отцом твоего ребенка. Черт, она ведь станет и моим ребенком! А когда я подумаю о том, что, возможно, когда-нибудь здесь появится еще один ребенок.., мой… – Он коснулся живота Эммы. Глаза его вспыхнули синим пламенем. – Я мог бы понять, если бы ты не захотела связать свою жизнь со мной, с этим городком. Но я же люблю тебя. Ты это знаешь. С чего же ты взяла, что я хочу жениться на тебе только из какого-то там чувства долга?! О Господи, брак из жалости… Надо же такое вообразить!

Эмма вспыхнула. Глаза ее потеплели.

– Я «вообразила» это только потому, что ты больше ни о чем не упомянул. Слава Богу, это оказалось недоразумением.

Она подняла руку и медленно провела по щеке Элвиса. Однако он все еще не мог успокоиться. Стоял, весь сжавшись, в неловкой позе, ощущая, как отчаяние постепенно покидает его. Вспомнив историю жизни Элвиса, его сложные отношения с людьми, Эмма обвила руками его шею.

– А может, это и моя вина. Наверное, от недостатка доверия.

Он рассматривал ее лицо так напряженно, словно ощупывал каждую черточку. Губы медленно раздвинулись, зубы сверкнули в ослепительной улыбке.

– Вот как!

– Да. Я сделала неверные выводы: меня обидело, что мне предлагают брак, желая спасти мое доброе имя. А еще потому, что моя дочь не умеет держать язык за зубами.

– По-моему, это тоже немаловажные причины для брака. – Элвис крепко обнял ее. – Мне вовсе не улыбается бить морды тем, кто будет тебя поносить. А малышка,., у меня от любви к ней просто сердце разрывается. Мне так хочется заботиться о Грейси. Я никогда ничего подобного не испытывал, Эм. Даже не знал, что такое возможно. – Он потерся лбом о ее лоб, жадно поцеловал в губы. Усмехнулся. – Но ты абсолютно права, крошка. У нас есть лучшая причина для брака. Гораздо лучшая. Мы любим друг друга. Черт! Не могу поверить. Ну что, мы женимся?

– Да. Ты же сам сказал, что мы должны это сделать. Я тебя ловлю на слове. И не надейся отвертеться. Я против разводов. Это не для меня.

Издав победный клич, Элвис крепче сжал ее талию, поднял в воздух, закружил. Загремела мебель. Он остановился, уткнулся лицом в шею Эммы.

Дверь распахнулась. Вбежала Грейси. Почувствовав что-то необычное, она остановилась и огляделась.

– Что? Что сучиось? Что, мамочка? Что, Эйвис?

Элвис оторвался от шеи Эммы. Взглянул на ее дочь.

Скоро она станет и его дочерью. Он расхохотался, поднял Грейс на руки, обнял своих женщин.

– Грейси, малышка! У нас для тебя новость. Ах какая новость!

Они собирались только поцеловаться, не больше. Элвису предстояло снова идти на службу. Но разговоры о браке и свадьбе так взволновали их обоих, что… В общем, они сами не заметили, как это получилось. Джинсы Элвиса оказались внизу, у лодыжек, шорты и трусики Эммы – на полу. Ее расстегнутая блузка свисала с плеч, а сама она оседлала Элвиса на большом кресле, вцепившись ему в рубашку, откинув голову и закрыв глаза. На каждое движение губ и языка Элвиса она отвечала неистовым рывком бедер. Они, казалось, влились друг в друга в сокрушительном оргазме. В вечерней тишине слышалось лишь хриплое, прерывистое дыхание.

– Боже… – Задыхаясь, Эмма уткнулась лбом ему в шею. – Господи… Элвис…

Он теснее сжал ее.

– Можно сказать и так. А по-моему, нам пора подумать о страховании жизни. Еще несколько таких вечеров – и меня отсюда вынесут ногами вперед.

Эмма мгновенно сжалась. Элвис еще крепче обнял ее, пожалев о своих необдуманных словах.

– Черт! Прости, Эм. Прости. – Он откинул ей голову назад, так, чтобы заглянуть в глаза. Погладил по щеке. – Я сам не знаю, что говорю. Это от усталости. Со мной ничего не случится, обещаю. Не думай о Чарли. Со мной ничего такого не случится.

– Может случиться. – Кажется, Эмма впервые по-настоящему испугалась. – Если Грант о тебе узнает, все может случиться.

Элвис задумчиво посмотрел на нее.

– Я как раз хотел с тобой поговорить. Мне пришло в голову, что… Эмма, мы ведь не можем прятаться всю оставшуюся жизнь, чтобы Грант ничего о нас не узнал. Надо подумать о том, что делать, если в один прекрасный день он все-таки объявится. – Эмма застыла.

– Как, например?

– Как, например, – Элвис взглянул ей в глаза, – я думаю, тебе надо серьезно поговорить с Грейси. Если ты не предостережешь ее, она ведь кинется к нему с распростертыми объятиями, как только увидит его.

– Да, я знаю. Я уже сама об этом думала. Но как это сделать… Как сказать трехлетнему ребенку, что ее обожаемый дедушка – в лучшем случае извращенец?

– Полагаю, нет никакой необходимости вдаваться в подробности, Эм. Просто скажи, что он сделал что-то нехорошее и что ей нельзя к нему подходить. И пусть сразу сообщит тебе, если где-нибудь увидит его.

– Ты прав. Да, ты, конечно, прав. Но.., это.., нелегко.

– Верно, Эм. И все же это нужно сделать.

– Согласна. Завтра я это сделаю.

Она действительно собиралась это сделать. Однако совершенно неожиданно произошло нечто такое, отчего все эти мысли начисто вылетели у нее из головы.

Глава 18

Конрой смотрел на телефон-автомат так, словно ожидал, что из него сейчас вырастут когти и вцепятся ему в горло. Черт! Дьявол! Дерьмо! Если бы только можно было не звонить! Смыться отсюда ко всем чертям! А почему бы нет, черт побери? Просто смыться и бежать до тех пор, пока не окажешься там, где Грант Вудард тебя не достанет. Только вот где это? Где найти такое место? Нет такого места.

В конце концов он снял трубку, сделал глубокий вдох и набрал номер. На другом конце провода ответили слишком быстро.

– Вудард.

– Это Конрой, сэр. – Он откашлялся. – Кажется, я их потерял. Эмму и ребенка.

На другом конце провода наступила мертвая тишина.

– Что значит «потерял»?

– Они больше не живут в пансионе, сэр. Выехали. – Конрой замешкался. – Самое странное… никто как будто не замечает, что они выехали. Машина Эммы стоит на прежнем месте. Похоже, все вокруг думают, что они все еще там.

Последовало долгое молчание, на этот раз до предела напряженное. Конрой даже не предполагал, что это можно ощущать, не видя и не слыша друг друга. Он весь взмок. Господи! Если бы только выбраться из этого дела целым и невредимым!

В конце концов Грант заговорил ровным голосом, слишком ровным:

– Будьте начеку, пока я не приеду. И постарайтесь никого не спугнуть. Я понял, что должен приехать сам. Тогда все пойдет так, как мне надо.

Трубка давно смолкла. Конрой поймал себя на том, что все еще промокает платком вспотевший лоб.