Лабиринт (СИ) - Иден Бар

— Лапочка, ты здесь?

— Да, — Катя испуганно вздрагивает, неловко прикрывая всем корпусом монитор компьютера. Элеонора заходит в комнату.

— Мне нужно выйти в магазин, а я там тесто раскатала. Поможешь с пельмешками? — подходит ближе.

— Помогу..

— Миску с фаршем я возле теста оставила, надо бы налепить, пока тесто не подсохло. Справишься? Что тут у тебя? — с любопытством заглядывает.

— Я уроки делаю, английский, — встрепенувшись снова, отвечает Катя.

— Ой, да какие тебе уроки, — вздыхает, качая головой, Элеонора.

— Мне тут очень надо доделать, кое-что, — поспешно говорит Катя, сгребая свои тетрадки, — и потом я сразу налеплю!

— Хорошо, — мачеха кивает, — ты только не затягивай, ладно? — не торопится уходить, — так Жене перешли задания, она тебе вечером все сделает.

— Хорошо, Элеонора Юрьевна!

Когда та, наконец, покидает комнату, Катя приникает к клавиатуре, набирая текст: «Пожалуйста, не удаляйся. Просто побудь ещё в фейсбуке».

У.У. не отвечает. Но Катя видит, что он в сети.

И она пишет снова: «Ты тоже не спрашивай меня ни о чем, обещаешь? Тогда я открою тебе одну тайну».

«Да».

«Может случиться так, что мне всегда будет 16 лет».

Глава 43

Напившись кофе и купив самый простенький смартфон, который только мне удалось найти в магазине, еду в компании Алекса в Лондон.

Первым делом, конечно, проверяю почту. Два письма от Кати: коротенькое сообщение о том, что доехала нормально, и второе, побольше, про Гришу, который притащился в аэропорт и скандалил там. Не соизволил даже подвезти их домой, но, как пишет Катя, на общественном транспорте без Гриши ехать было очень приятно.

Хмурюсь. Смотрю на Алекса искоса — он слушает музыку, видимо, давая мне возможность погрузиться в себя. Решаюсь позвонить папе при нем, все равно он не знает русского. Буду говорить коротко.

Немного нервничаю, бросив взгляд на часы. К тому моменту, как мы будем на месте, из-за разницы во времени звонить будет уже поздно. Не поднимать же их среди ночи. А завтра так вообще, полет в неизвестность! Эфиопия, о Боже. Мне страшно, и вместе с тем интересно. Выходит — страшно интересно. Улыбаюсь своим мыслям.

Отвечаю Кате бодрым и позитивным письмом с призывом держаться, и отмечая, что у меня все в полном порядке. Есть ещё пара писем от коллег, незначительных. Так, рабочие вопросы. Торопливо отвечаю одной по поводу каталога студенческих работ на конкурс, и другому по вопросу планирования методичек на этот год.

Ещё читаю письмо от Наташи Орловой, той самой моей коллеги и близкой приятельницы, которую я когда-то попросила письмом наведаться в Фонд «One more life» с вопросами. Вижу по дате, что она добросовестно отнеслась к моей просьбе, и коротко отписалась обо всем, что мне уже сегодня неактуально. Отвечаю ей несколькими строчками с благодарностью.

Выдохнув, решительно набираю номер отца. Он поднимает трубку почти сразу:

— Слушаю?

— Привет, пап. Это Женя.

— О! Женюсик.

— Да, это теперь мой номер, на всякий случай запиши! Как у вас дела, как Катя?

— Все хорошо! Там Гриша в панике..

— Это ничего, — обрываю его фразу, мучительно соображая, как бы мне соврать половчее, и вдруг папа сам даёт удобную площадку для манёвра:

— А чего ты там застряла вообще, тебе хоть заплатят за содействие?

— Ну конечно, — произношу вполне уверенно, — и даже более того! Мне предложили работу, краткосрочный контракт на услуги переводчика, — кошусь в сторону Алекса, подмечая, что он смотрит исключительно на дорогу, — платят хорошо. Я задержусь ещё на несколько дней.

— А как же твоя работа?

— У меня ещё отпуск, успею.

— Ну, добро, — слышу, как он вздыхает, — молодец. Но тут Гриша нам житья не даёт, перезвони ему сейчас. Не звонила ещё, или уже?

— Папа, — говорю твёрдо, и отворачиваюсь поближе к окну. Понижаю голос, — эта информация только для тебя. Чтобы ты мне не делал каждый раз дырку в голове этим Гришей… Послушай. Я развожусь с ним. Сразу, как только приеду!

— Ээ… да как же это?!

— Да вот так!

— Это из-за поездки, что ли..

— Нет, папа. Это случилось давно, мы с ним чужие люди..

— Это я во всем виноват! — перебивает он меня с горечью в голосе.

— Папа, ты здесь не причем. Расскажи лучше, как Катя! Ей на диализ скоро, держи на контроле, пожалуйста.

— Ой, ладно, — отец крякает и снова тяжко вздыхает, — как же так получилось-то? Ну, ты с ума сошла. Чьё это решение?

— Пап, мы не слышим друг друга. Мое! Я разберусь сама, — решаю побыть жесткой, — извини. Ты проследи, чтобы Катя не забывала о диализе, а то она всегда затягивает с этим до последнего — процедура-то ведь не из приятных, а потом ей плохо. Договорились?

— Что ты меня, как маленького, учишь, — начинает он заводиться, включая «авторитетного» отца семейства. Видимо, очень недоволен моим нежеланием сделать подробный доклад на тему развода. Но его это действительно не касается, — делаете из меня монстра какого-то, то ты, то Гриша! Я что, мало Катей занимаюсь? Ты это хочешь сказать?

Теперь уже вздыхаю я. Иногда он становился просто невменяемым. И в этом случае самое лучшее — просто закончить разговор, не вызывая излишней агрессии.

— Просто напомнила, — отвечаю почти кротко. Ну не перевоспитывать же этого тяжелого, странного человека?! Тем более, что мне не по плечу эта задача, — пора вернуться к работе. Всего хорошего, привет Катюше и Элеоноре Юрьевне!

Кладу трубку. Меня всю трясёт. Как обычно, после подобных диалогов с ним.

Пытаясь переключиться, перевожу взгляд сперва на серую ленту дороги с желтой разметкой, а затем на тощую зеленую растительность вдоль неё. Какие-то сплошные длинные кусты.

Начинает накрапывать мелкий дождик. В салоне машины играет негромкая музыка, одна из песен группы «Scorpions». Я вслушиваюсь, и узнаю ее. «Still loving you». В груди что-то сладко и страшно замирает, заставляя забыть обо всем, кроме строчек песни.

Строчек и слов, раздирающих сейчас мою исстрадавшуюся, так и не нашедшую своего места в жизни и своего человека, душу. Они ранят меня в сердце, скребут по нему острыми осколками воспоминаний.

И в моей памяти немедленно всплывает тот поздний вечер, в окутанном сигаретным дымом танцклубе «Тыква», Нью-йорк. Я, семнадцатилетняя, танцующая под эту самую песню в тесных объятиях Алекса.

Молча, бросаю взгляд на его напряжённый профиль. Интересно, он думает о том же?

Пятнадцать лет назад

Обнимаемся, тесно прижимаясь друг к другу. Двигаемся в такт музыки. Целуемся без остановки, все равно здесь так дымно и темно… а ещё, такие же парочки вокруг, что уже