Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов - Юрий Георгиевич Фельштинский

Рабочего союза. Моор принимал участие в организованном Федерацией кантона Юра праздновании в память Парижской коммуны и в последовавших за ним беспорядках в Берне 18 марта 1876 г. и 18 марта 1877 г. В 1877 г. он был делегатом Немецкого рабочего просветительного общества на V конгрессе швейцарских рабочих союзов в Нойенбурге. В промежутках он писал статьи для издаваемой д-ром Альфредом Брюстляйном буржуазной газеты «Гренцпост».

Но его значительное влияние на швейцарское рабочее движение началось только с 90-х годов, когда Моор стал редактором «Бернер тагвахт», органа бернского Рабочего союза. Этот пост он занимал до 1907 г.[335] Газета была вначале очень бедна, и Моор руководил ею вместе с недавно умершим писателем Карлом Альбертом Лоосли в достаточно богемной манере[336]. Своими чрезвычайно остро написанными статьями[337] Моор завоевал любовь и доверие бернских рабочих, членов Рабочего союза, но одновременно приобрел много врагов среди швейцарских политиков, а также в кругах умеренной социал-демократии. Самым решительным его противником внутри партии был прежде всего Альберт Штек, избранный на съезде партии в 1893 г. вице-президентом. Моор же руководил левым крылом бернского рабочего движения, а когда в связи с беспорядками 19 июня 1893 г. Штек отказался от руководства Рабочим союзом, Моор стал президентом Союза. С этого момента можно в определенном смысле говорить об «эре Моора» в Берне, причем Моор вел постоянную полемику против Штека и издаваемого им «Швейцарского социал-демократа». Только смерть Штека в 1899 г. положила конец этому яростному спору внутри партии. В 1907 г. якобы из-за болезни глаз Моор вышел из редакции «Бернер тагвахт» и стал рабочим секретарем в Берне; этот пост, вероятно, был создан только 1 января 1907 г. К этому времени он уже был членом городского совета Берна и Кантонального совета кантона Берн[338].

Наследство, которое он, кажется, получил после смерти отца, дало Моору возможность поддерживать социалистов-эмигрантов в Швейцарии. Это упоминается как итальянскими, так и русскими политическими эмигрантами. В международном социалистическом движении он рано стал известным и пользующимся уважением лицом. Говорят, на шестом конгрессе 2-го Интернационала, который состоялся в августе 1904 г. в Амстердаме, он познакомился с Лениным. Есть сведения и о том, что в 1914 г., когда Ленин и его сотрудники захотели переехать из Австро-Венгрии в Швейцарию, Карл Моор поручился за них перед швейцарскими властями. И наконец, 29 июля 1914 г. на знаменитом заседании Международного социалистического бюро (МСБ) в Брюсселе Карл Моор был представителем швейцарской социал-демократии.

Мнения друзей и врагов о Карле Мооре, чью жизнь мы здесь проследили вплоть до начала Первой мировой войны, когда ему уже был 61 год, по существу совпадают: он был высокоинтеллигентным человеком, имевшим заслуги перед рабочим движением, его резкие, ироничные оценки и статьи создали ему много личных врагов. К этому следует добавить сильное существенное противоречие, разделявшее его и многих ведущих швейцарских социал-демократов. Речь идет об однозначно марксистской позиции Карла Моора, признававшего классовую борьбу решающим мотивом социального и политического развития. Другие ведущие деятели швейцарской социал-демократии (такие, как Герман Грейлих и Альберт Штек) занимали скорее реформистскую позицию немецкой социал-демократии. Этим объясняются хорошие отношения Моора с русскими левыми социалистами в Швейцарии. К тому же большинству швейцарских руководителей рабочего движения с их буржуазным отношением к жизни был подозрителен богемный, даже «цыганский» образ жизни Моора и его многочисленные любовные связи. В солидном уже возрасте, когда Моор после 1927 г. из-за болезни глаз покинул дом отдыха ветеранов революции в Москве и переехал в санаторий в Берлин, он женился на своей медсестре, молодой женщине Вере Еремеевой (16 июня 1932 г., после смерти Моора, она принимала участие в траурных мероприятиях в Берне)[339].

Во время Первой мировой войны (мы наконец приближаемся к нашей теме) Моор снова появляется только в начале 1917 г., в период подготовки созванного Международным социалистическим бюро 2-го Интернационала, но не состоявшегося конгресса в Стокгольме. Еще в 1914 г. Моор был представителем Швейцарии в этом Бюро, которое вскоре переехало из Брюсселя в Амстердам, но в неразберихе войны не смогло восстановить разорванные связи солидарности рабочего движения. Эту почти безнадежную ситуацию изменило только растущее стремление всех народов к миру и в первую очередь русская революция марта 1917 г. Уже в середине марта Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов призвал все народы к «справедливому демократическому миру». В ответ на это представители Голландии и Скандинавии в МСБ взяли инициативу в свои руки и образовали в Стокгольме в апреле 1917 г. подготовительный комитет, так называемый голландско-скандинавский комитет[340].

По поручению голландско-скандинавского комитета в апреле 1917 г. датский социалист Борбьерг (Borbjerg) поехал в Петроград, чтобы пригласить Социалистическую партию России[341]. Ситуация была очень запутанной не только потому, что социалисты раскололись на группу 2-го Интернационала и радикальных Циммервальдских левых, но и потому, что противоречия между представителями стран Центральной Европы, входящих в союз с Германией, и представителями стран Антанты резко обострились, так что было невозможно достичь взаимопонимания. Социалисты Антанты, некоторые из руководителей которых занимали в своих странах ответственные министерские посты, и большинство представителей нейтральных стран, которые были настроены дружелюбно по отношению к Антанте, отказывались вести переговоры с немецкими правыми социалистами. Русские больше всего боялись стремления немцев к особому миру с их страной, а это было единственным, чего германское правительство ждало от русской революции и Стокгольмской конференции.

Наконец в начале июля представители России прибыли в Стокгольм, но начало конференции все время откладывалось, а в сентябре конференция была отменена.

Мнения большевиков также разделились. Некоторые, например Каменев, выступали за участие в конференции, чем вызвали гнев Ленина, который вел с ними яростную полемику из Финляндии. Он был даже против созванной 18 мая в Стокгольме конференции Циммервальдских левых, которую задумал Роберт Гримм, руководителем подготовительного комитета была Анжелика Балабанова. Эта конференция прошла позднее, в середине августа, как тайная конференция[342], причем Ленин не отказался от своей отрицательной точки зрения.

Правительства стран Центральной Европы не могли не сознавать значения запланированной большой конференции. Поэтому они вынуждены были искать независимо друг от друга, так как Германия и Австро-Венгрия уже начали испытывать большое взаимное недоверие, надежные источники информации и возможности влияния. Было очень немного пользующихся признанием в Интернационале социалистов из нейтральных стран, которых можно было заподозрить в дружеских чувствах к Германии и Австро-Венгрии. Пожалуй, только Карла Моора, в то время как симпатии Роберта Гримма были на стороне Антанты, а Герман Грейлих из-за своей общеизвестной деятельности в пользу Германии был лицом