Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Это только образ, — шепнула Ульменета, но Ногуста, не слушая ее, уже метнул нож. Клинок прошел сквозь видение и упал на дорогу.

— Ты не можешь причинить мне вред, человек. — Демон поднялся в воздух на своих черных крыльях и подлетел к повозке. Он смотрел на ребенка, которого держала Аксиана. Суфия с криком забилась под одеяла, лошади забеспокоились. — Вам нет необходимости умирать всем, — сказал демон. — Чего вы этим добьетесь? Разве вы способны остановить меня? Нет. К чему же тогда пытаться? Позади у вас, совсем близко, мои креакины, впереди — гогарен. Рассказать вам, что это за существо, или вы знаете о нем из сказок?

— Шестиногий зверь, — сказал Ногуста. — Весит втрое больше тяжелого коня.

— Скорее впятеро. — Видение, мерцая глазами, приблизилось к Ногусте. — Да, ты похож па него, — сказал демон, и Ногуста услышал ненависть в его голосе. — Последний из его помета. Но вернемся к гогарену. Он не похож на ваших земных животных. Вечно голодный, он пожирает все, что живет и дышит. Никто не может приблизиться к нему, ибо он излучает ужас. Сильные мужчины при виде его падают на колени и мочатся прямо в штаны. Вам не одолеть его с вашими жалкими копьями. Я видел, как ты убегал от него, и думаю, что уж ты-то меня понимаешь. Твое сердце стучало, как боевой барабан, а ведь ты даже не видел зверя. Скоро вы увидите его, а затем умрете, все до единого.

— Что ты предлагаешь взамен? — спросил Ногуста.

— Жизнь, ничего более — ведь дело ваше проиграно. Будь у вас хоть малейшая возможность добиться успеха, я предложил бы сделать вас богатыми или продлить вашу молодость лет на сто. Твоему лысому другу это определенно пришлось бы по нраву. Но сейчас в этом нет нужды. Младенец мой. Оставьте его с матерью у дороги, и можете ехать, куда пожелаете. Креакины не тронут вас, и гогарена я отзову. Даю вам также слово, что с королевой ничего не случится.

— Я не верю тебе, — сказал Ногуста.

— Я тебя за это не виню, однако все сказанное мною — правда. Скажу больше: я не огорчусь, если вы отвергнете мое предложение. Младенец все равно будет моим, но я с великим удовольствием посмотрю, как ты умираешь, Ногуста. Твой предок, да будет проклята память о нем, причинил непомерное зло моему народу, отторгнув нас от радостей этой планеты и ввергнув в Ничто. Там нет дыхания, нет соприкосновения плоти, нет голода, боли, других ощущений — нет жизни! — Демон помолчал, перебарывая гнев. — Ступай же. Ступай и умри, чтобы доставить мне радость. Но неужели ты и друзей своих поведешь на смерть? На них нет твоей кровной вины. Они своих не предавали. Разве не заслуживают они того, чтобы жить?

— Пусть мои друзья ответят за себя сами, — сказал Ногуста.

— Скажи, ты хочешь жить? — спросил демон, повиснув над Зубром.

Тот вместо ответа приподнялся с сиденья и громко пукнул.

— Вот так-то лучше. Ну что, едем мы или нет?

— Думаю, да, — сказала Ульменета, — уж очень здесь воняет.

— Это все дикий лук, — покаянно произнес Зубр.

— Я не про тебя, дуралей! — прошипела она. Демон вернулся к Ногусте. Звездный заржал и попятился, но воин успокоил его.

— Да, я очень желал бы остаться и посмотреть, как ты умираешь, но мое временное тело ждет меня неподалеку отсюда, в расположении вентрийской армии. Будь, однако, уверен, что смерть твоя будет мучительной — хотя и не столь мучительной, как та, какую устроил я для твоей семьи. Видел бы ты, как они пытались вырваться из огня. Твоя жена бежала по коридору, и на ней пылало все — и платье, и волосы. Ее крики ласкали слух. Она сгорала, как свечка.

Подул ветер, и видение исчезло.

— Это Анхарат, повелитель демонов, — сказала Ульменета. — Именно он вселился в Калижкана и навлек бедствия на город Юсу.

Ногуста, чье лицо блестело от пота, ответил не сразу, а когда заговорил, голос его был холоднее могильного камня:

— Он убил моих родных. И смотрел, как они гибнут в огне.

— Он убил многих — тысячи тысяч. Он — само зло.

Ногуста перевел дыхание, успокоился немного и спросил:

— Что такое он говорил о моем предке?

— Это Эмшарас, его родной брат. Тот, который изрек Великое Заклятие.

— Его брат? Ты хочешь сказать, что мой предок был демоном?

— Мне нечего тебе ответить, Ногуста. Об Эмшарасе мало что известно, но его считают первым целителем и добрым волшебником. И он определенно принадлежал к иллогирам, Ветрожителям.

— Значит, во мне течет кровь демона?

— Ну что ты заладил — демон, демон! Не это важно сейчас. Зачем, по-твоему, он явился сюда? Чтобы нагнать страху, посеять тревогу. Ты должен бороться с подобными мыслями. Твой гаев и ярость только усилят опасность, потому что помогут гогарену нас обнаружить.

— Я понял, — сказал Ногуста. — Едем.

— Когда доберемся до подножия холма, держись поближе к повозке. Чар хватит только на несколько футов. И вести себя надо как можно тише.

Ногуста, кивнув, отъехал вперед, чтобы подобрать копье и метательный нож.

— А сможем мы убить этого гогарена, если нужда придет? — спросил Зубр Ульменету.

— Не знаю.

— Тот, крылатый… он правда мог бы продлить мою молодость на сто лет?

— И этого я не знаю. Для тебя это важно?

— Дело вообще-то хорошее. — Зубр тряхнул вожжами, лошади тронулись, и повозка покатилась вниз, ко дну каньона.

Вдали собирались грозовые тучи, над горами рокотал гром.

Внизу Ульменета слезла и сбросила башмаки, став босыми ногами на влажную землю и вбирая в себя ее силу.

Магия здесь была слаба, что удивляло Ульменету. Что-то словно преграждало ее поток. Может быть, это Анхарат повлиял на нее? Нет, невозможно. Ульменета зарылась в землю пальцами. Они нащупали что-то твердое и плоское, и женщина вздохнула с облегчением. Они находятся на старой торговой дороге, когда-то вымощенной камнями — эти-то камни, теперь скрытые под землей, и преграждают поток. Ульменета отошла с дороги в рощу. Здесь магия, сильная и древняя, струилась беспрепятственно, поднимаясь по ее ногам и бурля в жилах. Она кружила голову, как крепкое вино, и Ульменета ухватилась за ствол дерева.

С юга донесся раскат грома. Ульменета вернулась назад и стала слева от упряжки. Ногуста, Кебра и Дагориан по ее приказу окружили повозку. Подняв руку, она пустила чары. Это было не очень трудно, но теперь чары следовало удержать на месте. Воздух вокруг повозки начал мерцать. Ульменета оглянулась, но не увидела своих спутников. Почти на ощупь она провела рукой по шее лошади, рядом с которой стояла, и взялась за узду.

— Ни слова теперь, пока я не разрешу, — предупредила она. — Вперед!

Вожжи хлопнули по спинам лошадей, и она, держась за повод, двинулась к лесу. Мягкий стук лошадиных копыт казался ей таким же громким, как далекие грозовые раскаты, скрип колес — оглушительным. «Успокойся, — сказала она себе. — Гром и ветер в деревьях заглушат эти звуки».