Почти идеальный брак - Дженива Роуз

Боб сидит за односторонним стеклом, явно взволнованный ожиданием. Он оглядывается по сторонам, как будто ищет кого-то или что-то, куда можно было бы излить свое разочарование. Его ноги подпрыгивают, он дико ерзает. Он не привык быть по другую сторону стола.

Шериф Стивенс останавливается, прежде чем покинуть нас:

– Вы готовы к тому, чтобы я это сделал? Если нет, мы можем подождать и заставить его попотеть еще немного.

По идее, его улыбка должна обезоруживать.

– Нет. Я в порядке. Просто хочу покончить с этим. – Я опустошена и стремлюсь просто уйти. Моя самоуверенная адвокатская персона почти исчезла, мне нужно пойти домой и зарядиться энергией. Я нахожусь в уязвимом месте без брони, и шериф Стивенс – не тот человек, который нужен мне рядом. Я рада, что Мэтью здесь. Мы садимся перед стеклом.

– Тогда хорошо, – шериф кивает и направляется в комнату для допросов.

Голова Боба немедленно поворачивается к двери, его глаза сужаются, а беспокойные ноги останавливаются. Боб может быть крутым парнем и петухом на девяносто девять процентов, но он хороший адвокат и умеет безжалостно вести перекрестный допрос. Он выглядит так, как будто не хочет покидать этот участок без удовольствия от драки.

– Добрый вечер, мистер Миллер. Мне жаль, что я заставил вас ждать так долго… Могу я предложить что-нибудь выпить? Вода? Кофе? – Шериф Стивенс знает, что жесткое поведение парня, которому сразу же уступила Энн, не сработает на Бобе. Он начинает с образа хорошего парня.

– Прибереги свои извинения и любезности. Это не первое мое родео, так что давай просто пропустим это дерьмо.

Вот тебе и игра в вежливость…

– Очень хорошо, – шерифа Стивенса явно забавляет бравада Боба. – Давайте начнем с того, что вы знаете о Келли Саммерс.

– Что конкретно, шериф Стивенс?

Боб знает, что может и что не может использовать на суде полиция. Он знает, что является крупной рыбой. Домыслы против реальных доказательств. Вопросы шерифа должны быть тугими, как кожа барабана, иначе это будет продолжаться всю ночь.

– Прошу прощения. На секунду я забыл, что имею дело с адвокатом… Тогда никаких глупых вопросов. Вы знали Келли Саммерс каким-либо образом до начала этого дела?

– Да.

Часть меня разочарована, зная, что шериф Стивенс, скорее всего, не получит никакой новой информации о моем деле. Но, с другой стороны, я испытываю облегчение, поняв, что меня не ждет еще один сюрприз. Дверь нашей комнаты открывается, и входит помощник шерифа Маркус Хадсон, самодовольный, как всегда. Его плечи высоко подняты, а на лице – дерьмовая ухмылка.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Наблюдаю за допросом, на что имею полное право.

Он стоит позади, возвышаясь над нами.

– Имеешь на это полное право, но не причины, – насмехается Мэтью.

– От тебя, черт возьми, разит подозрительностью, – Хадсон смеется. – Как бы то ни было, я нахожусь здесь законно.

– Просто держи рот на замке и дай мне делать свою работу. Тебе лучше быть готовым, когда я вызову тебя на дачу показаний, – говорю я, даже не оглянувшись.

Хадсон вздыхает, и я слышу, как он шаркает ногами. Воздух вокруг меня становится менее душным. Я оглядываюсь через плечо. Помощник шерифа прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его дерьмовая ухмылка уступила место хмурому взгляду. Я переключаю свое внимание на комнату для допросов.

– Не могли бы вы объяснить, откуда знали Келли Саммерс или, точнее, Дженну Уэй?

– Она была замужем за моим братом.

– Ваш брат из Висконсина?

– Правильно.

– Которого она убила?

– Я этого не говорил. Она не была признана виновной, поэтому любое заявление, приводящее к такому выводу, было бы чистой воды спекуляцией, – говорит Боб с оттенком презрения в голосе. Похоже, шериф Стивенс нашел нужную кнопку.

– Мне жаль… Позвольте перефразировать. Вашего брата, за которым она была замужем, убили, а она сбежала из штата, и ее нигде не нашли.

Шериф Стивенс нажимает на большую красную кнопку с надписью «Мертвый брат», которая находится прямо под кожей Боба. И удерживает ее дольше, чем следует.

– Да, она была замужем за ним. Да, он был убит. Независимо от того, действительно ли она сбежала из штата, а не просто уехала. Это опять-таки предположение. – Его разочарование нарастает всё ощутимее. Попался, попался, попался…

– Был ли кто-нибудь когда-нибудь обвинен в том, что вашего брата… – шериф Стивенс проводит пальцем по своему горлу.

– Нет. Никто не был обвинен в том, что моего брата… – Боб изображает то же самое.

– Мужик… Черт. Это, должно быть, отстой, да? Жизнь твоего брата завершилась. Пуф! А тот, кто сделал это, всё еще ходит по улицам… Это действительно должно было задеть за живое. Особенно кого-то, так хорошо знакомого с системой правосудия, как ты… Но, опять же, твоя работа – защищать этих самых типов. Я имею в виду, черт возьми, что, насколько тебе известно, ты позволил подобному человеку выбраться из затруднительного положения прямо у тебя под носом. Это может быть кто угодно, верно? Это статистически возможно, не так ли? – Шериф Стивенс заканчивает свой допрос повышением голоса и склоняет голову набок, ожидая ответа.

Боб заливается оттенком красного, какой можно встретить на пожарных машинах или, возможно, во внутренней части вулкана. Он долго сидит молча, пока его ноги снова не начинают медленно дрыгаться. Атмосфера в комнате становится густой и плотной – как ночной воздух перед тем, как пойдет снег. Наконец он испускает долгий вздох, и одинокая слеза начинает скатываться из его левого глаза, всего в нескольких сантиметрах от вены у него на лбу, которая, кажется, вот-вот взорвется.

– Шериф… Я пришел на допрос добровольно. Я не арестован, и мне не было предъявлено никаких обвинений. Таким образом, я имею право как воздерживаться от ответов на любые вопросы, так и уходить по собственному желанию, не подвергаясь ограничениям или удержанию против моей воли. Я рад сотрудничать с правоохранительными органами любым способом, которым я мог бы помочь в осуществлении законного правосудия, и поэтому более чем готов ответить на любые дополнительные вопросы в письменном виде, представленные в мой офис. Как государственный служащий, я благодарю вас за уделенное мне время. Но сейчас я ухожу.

Затем Боб встает и уходит.

– Извините, сэр, но мы еще не закончили… – выпаливает шериф Стивенс, но дверь уже закрывается, и слова не достигают своей цели, как будто застывают в воздухе, а затем разбиваются вдребезги о землю. Я быстро встаю и открываю дверь в коридор.

Боб проходит мимо меня. Он видит меня, но продолжает идти, не говоря ни слова, прекрасно зная, что я была свидетелем разговора. Он