Поиск-90: Приключения. Фантастика - Юрий Уральский

Но он знал, была еще где-то другая. Которая неуправляема, как сон, и без спросу вторгается в его мир, — вот опять ноет сигнал вызова  с н а р у ж и. Это ассистент налаживает сенсорное управление Машиной. Там, снаружи, — Машина, его новенькое тело, он будет его контролировать сам. Есть вещи, которые нельзя доверять никому… А жаль. Это отвлекает.

Ассистент обратил индикацию внутрь Машины и отключил наружный операторский пульт. Теперь Доктор ощущал состояние главных мета-узлов Машины и мог на них воздействовать сам, и, что главное, кроме него — никто, теперь он владел Машиной. Ура, казалось бы, но радости ощутить он не успел. Безбрежная черная пустота, в которой он только что свободно витал и тишину которой лишь время от времени нарушали инородные голоса ассистента и его мальчишки, — эта восхитительная пустота расцветилась вдруг сотней звезд — индикаторов Машины. Звезды стали назойливыми ориентирами, они упорядочили по-своему пространство и такое пространство уже перестало быть нулевым, исходно черным, перестало принадлежать всецело ему, Доктору. Причем, мало того что звезды светили, они исторгали стоны при неполадках в организме Машины, вызывали чувство, сходное с болью, и Доктор теперь просто был вынужден реагировать — корректировать режимы работы своих новых органов. Так что кто кем завладел — это еще как посмотреть.

Новые органы Доктора вели себя по-разному. Очень скоро среди них выявились строптивцы; в Машине обнаружились многочисленные дефекты конструкции, недоработки (первая модель, еще бы), огромное количество мелких накладок, сбоев и холостых циклов — хотя они не влияли на работу «мыслящей среды» принципиально, но раздражали Доктора ужасно. Волей-неволей он принялся сравнивать новое свое «тело» со старым. Рукотворное чудо сильно уступало природному. Утраченному. Навек. Опять явилось горькое и пугающее чувство западни; мешок: кажется, вот-вот задохнешься, погибнешь в муках, — опять сон?! Он инстинктивно задергался, словно затем, чтобы освободиться, выскочить из мешка, и — о ужас! — Машина подчинилась хаотическим командам его безумных желаний, взвизгнули и затрепетали звезды-индикаторы: система вышла из равновесия, выбиты блокировки ряда мета-узлов, нескомпенсированные усилия разрушают партнерские цепи, перегрев! — аварийная боль помутила рассудок Доктора, мысль его дернулась еще резче и — сознание покинуло «мыслящую среду».

Сирены не было. Ростик Рубин отключил сирену.

Это должно было случиться. Чем секретнее становилась комната, тем хуже мальчишке спалось. На этот раз он проник в запретную зону, нарядившись в костюм аквалангиста — только без ласт. Отключив сигнализацию и разделавшись с замком, он «вплыл» в комнату и остолбенел. Дико выли вентиляторы, Пахло горелым. На стойке обеспечения ярко мигал аварийный фонарь Главного процессора, лишенная индикаторов Машина мертво дыбилась и чем-то внутри потрескивала. Ростик Рубин растерянно оглянулся на дверь. «Дом сгорел, басом!» — «А ремень как — цел?». Ремень — это ему, Ростику, больше тут никого нет.

Ростик Рубин подбежал к стойке и вернул Главный в исходное состояние. Фонарь погас, стала толчками разгораться подсветка панели. Что это значило, понять было невозможно. Ростик Рубин, содрав маску, обошел Машину кругом, обнюхал — натужный вой вентиляторов понемногу стихал, устанавливался.

Еще погодив, мальчик деликатно нажал кнопку вызова.

— Алё…

Доктор ответил не сразу.

— Август, — едва слышно прозвучал его голос.

— Это я, Ростик Рубин. То есть — это не я, — заторопился мальчик, — это само что-то загорелось, я зашел и так и было, я вот только что зашел. Алё!

— Да, да… Я знаю, что это не ты. Это я сам тут… Что-то мне нехорошо, Ростик.

— Папу позвать?

— Какого папу?.. А-а. Да нет, я уже выровнялся. Надо уметь самому выровняться, это очень полезно. Ничего, я привыкну. Ты-то вон, когда только родился, тоже путался, где чего, ведь верно?

— Я не помню.

— А вот я все помню… Неограниченное существование непрерывной памяти… Да… А где твой папа?

— Спит.

— Спит… Значит, ночь…

— Ночь.

— А ты чего не спишь, Ростик Рубин?

— А я вообще-то ругаться с вами пришел. Вы зачем меня обманули? Это ведь вы велели отцу сигнализацию против меня устроить. А меня, между прочим, никакая сигнализация не берет!

— Ох, мальчик, какой ты шумный… Никто не собирался тебя обманывать. Ты бы постучался, я бы открыл. Но постучаться все равно надо, нельзя же так вот прямо в мозги врываться…

— Ну, я могу убавить громкость.

— Да дело не в этом…

Они помолчали.

— Ты чем болел в детстве? — неожиданно спросил Доктор.

— Я? О, я много, каждую зиму — кашель, насморк и малиновое варенье!

— А такого, серьезного, ничего не было, в больнице не лежал?

— Нет, а что?

— Так…

— А вы мне хотели загробный мир показать, помните? И еще много чего.

— Да, конечно… А родители или бабушка-дедушка у тебя в больнице лежали?

— Да откуда я знаю!.. Ну так как?

— Да я… могу, конечно… — голос Доктора заметно изменился. — Только…

— Ну воот!

— Да нет, я только должен тебя предупредить… Ты это… — Доктор внезапно закашлялся. — Ну… У тебя в голове мои мысли появятся! — вдруг выкрикнул он и тут же спохватился: — И вообще! Уходи! Уходи, Христом-богом прошу!

Мальчуган притих.

— Ну и что… — И попятился.

Настала тишина. Где-то далеко рокотала моторами автострада, над самой крышей просвистел вагон магнитки. Несуществующий Доктор огорченно прочищал несуществующее горло, успокаивался.

— Ты, Ростик, заглядывай, если что… — заискивающе молвил он после. — Так просто, поболтать, постучи — я открою…

Но мальчика в комнате уже не было.

Август Рубин был сильно озадачен. Сотрудничество с Доктором не клеилось. Вот уже несколько дней Доктор натурально отлынивал от работы, ссылаясь то на «комплекс зайца», то на непривычность обстановки, то на головные боли из-за какой-то аварии — какой аварии? — «Тебя бы, Август Рубин, на мое место…». Что-то у него там пригорело. Должно само сгладиться, конечно, за счет резервов, но кто его знает. Надо бы провести мед… эээ… техосмотр, прогнать по цепям диагнотест — но Доктор был почему-то против. А снаружи ничего не видно без индикации — была она, авария, вообще или старик симулирует? Насильно же не полезешь к нему теперь, он все чувствует. Скандал.

— Я сдал кое-что, — докладывал Доктору Август Рубин. — Информационный центр принял семь изобретений и две статьи, вполне нейтральных: «Оптоэлектронная модель мышления» и «Бессмертие: цели и средства». Вы диктовать что-нибудь будете?