Истории небольшого города. Сборник рассказов - Влад Тарханов

— Ты же сам знаешь, это ведь не приговор… Коленька, ну делай же что-нибудь, нельзя же себя хоронить заживо и нас в могилу за собой тянуть… Как я буду без тебя, Коленька! Ради меня сделай же что-нибудь!

Неожиданно всю последнюю тираду Надюша произнесла на одном дыхании, как будто ее прорвало, не останавливаясь, чуть приостановив дыхание в середине фразы.

Николай в ответ молчал.

— Ну, Коленька, скажи хоть что-нибудь!

— Надюша (он впервые за последние месяцы произнес «Надюша», далось это без труда, и даже вкус приятных воспоминаний неожиданно мелькнул в сознании).

— Надюша, я буду голодать.

— Что? — жена оказалась совершенно не готова к такому повороту событий. Оказалось, что муж ее все это время искал какой-то выход, но почему именно такой? Почему? Ведь во всех книгах, медицинских и не только, написано, что голодание противопоказано при раке?

— Коленька, извини, что ты сказал? Я правильно поняла, что ты собираешься голодать? Но почему? Зачем? Это ведь может быть опасно! Ты и так сильно похудел, ослаб… Коленька!

— Странно! Ты заметила, что называешь мен Коленькой по-прежнему, а я тебя Надюшей только сегодня, впервые за последние месяцы?

Жена пожала плечами, как бы отмахиваясь от этой мелочной назойливой детали.

— Неужели ты любишь меня больше? Ладно, извини за эту глупость. Лучи убивают иммунитет. Химия убивает его еще больше. Любая инфекция в этот период прикончит меня надежнее автомата Калашникова. Гарантий — никаких. Мы потратим деньги на лечение и не получим ничего взамен. Может быть, совсем ничего! Я понимаю, что даже лечение за бугром ничего не гарантирует.

— Но там намного больше возможностей…

— Это помогло Раисе Горбачевой? Если рак в запущенном состоянии, даже гениальные врачи ничего не сделают. Да и пока мы соберем нужную сумму… Ты же знаешь, наших сбережений не хватит, а брать кредит… смысла нет. Надюша, остается одно. Мне когда-то сказал один профессор, что голодание — единственное лекарство, которое помогает в самых безнадежных случаях. Помнишь Николая Марковича? Он еще был у нас в гостях, консультировал маму?

— У нас будет твоя страховка… — робко попыталась возразить супруга, но запнулась под суровым взглядом мужа.

— Ерунда, ты ведь знаешь, этих денег хватит только на начало лечения… и то, когда мы их увидим…

Надюша помнила этого профессора с по-эйнштейновски взлохмаченной шевелюрой, сухонькими ручками и острым взглядом, от которого нельзя было ничего скрыть. Он выписал ее маме противоглистные препараты, и, о чудо! та, страдающая почти полгода желтухой, внезапно выздоровела.

— Коленька! — начала было Надежда, но мужчина прервал ее, как будто боялся, впервые в жизни боялся, что его прервут.

— Я уже принял решение. Это единственный шанс. Или мой организм сожрет опухоль, или та прикончит меня. Но все решится в эти три-четыре месяца. Дешево и сердито… Правда, понадобятся деньги при выходе из голодания, там надо будет все свежее, да экологически чистое… Клизму я купил. Осталось все только приспособить…

3.

Говорят, что все люди инженерных профессий обладают всеми навыками рационального мышления. Вот уж… чего не знаю, того не знаю. Во всяком случае, Надежда Сергеевна Безрук, законная жена Николая Степановича Безрука, после разговора с мужем на кухне так не думала. Она никак не могла понять, как это муж отвергает возможности современной медицины и отдает себя во власть околомедицинского шарлатанства.

Надя относилась к тем женщинам, которые врачам и медицине верят безоговорочно, передача «Здоровье» была эталоном такой веры, и все ее рекомендации выполнялись неукоснительно.

Точно такой же подход у Нади был и к здоровью детей. Она пользовалась только рекомендованными памперсами, чуть чих или насморк — вызывала врача, а все лекарства принимались строго по схеме, предписанной доктором. А чтобы что-то не запамятовать, Надюша еще и составляла шахматку, в которой прием лекарств обозначался крестиками. И эти игры в крестики-нолики с собственным здоровьем Надежду Безрук совершенно не напрягали, наоборот, они делали ее жизнь осознанной и наполненной важным смыслом: забота о здоровье должна быть на самом высоком уровне.

Но вот с мужем это почему-то не работало. Она оберегала его, как могла. В свое время уговорила бросить курить, а пить он прекратил почти что сразу, как только они познакомились.

Надежда не считала, что успехи мужа — ее личная творческая заслуга, наоборот, она твердо верила в то, что ее Николаша добился все сам, благодаря трудолюбию и упорству. Конечно, она принесла ему немного удачи… А тут… вся его карьера коту под хвост, диссертация, которую он выстрадал самым упорным трудом, теперь никому не нужна, он так и не решился ее подать на защиту. Коля так и сказал: «Нет смысла, Надя…», и верная подруга и жена больше этот вопрос не поднимала.

А теперь этот вот разговор.

И Надя, которая оказалась в полной растерянности, во всяком случае, в самом начале, в первые час-полтора после данного разговора, неожиданно для себя перешла в фазу активного поиска. Она еще раз подняла всю литературу про лечебное голодание, только для того, чтобы убедиться еще раз — Николаша выбрал не самый лучший путь борьбы… Хотя… Она понимала мужа, знала его характер, его нелюбовь к химикатам, всем этим лекарствам, многие из которых проходили испытания через его руки, она знала, что муж принял такое решение только хорошо взвесив все «за» и «против», но ничего не могла с собой поделать — ей казалось, что он не прав, что надо попытаться довериться врачам, вот только бы найти врача толкового, а то хороших специалистов у нас раз-два и обчелся.

За эту неделю, прошедшую со дня разговора Надюша нашла двух врачей, про которых говорили, что они врачи от Бога. Но ни с одним из них Николай, покорно сходивший на обе консультации, общий язык не нашел.

4.

В семье все неприятности начинаются на кухне. Эта простая истина пришла в голову Николаю Безруку тогда, когда жена выловила его для еще одного серьезного разговора ровно через неделю после первой попытки. Надо сказать, что стремление Надюши выйти на такой разговор начало Николая раздражать. Он по характеру был человеком замкнутым, проблему предпочитал носить в себе, и справляться ос всем сам, порой путем долгого, жестокого и мучительного самоанализа. Это моральное регулярное самобичевание было противно Надюше, которая регулярно устраивала выволакивание души и душевной боли наружу. Чаще всего это происходило вечером, во время ужин, или ночью, в постели.

Но последний месяц Коленька переселился на диванчик, ему казалось, что Надюше неприятно спать рядом с полутрупом, хотя жена пыталась и переубедить его,