Женщина в клетке - Юсси Адлер-Ольсен

Первой весточкой, которая вывела его из состояния зимней спячки, стал факс от воспитателя Расмуссена.

Йон Расмуссен, как и следовало ожидать, показал себя воспитанным человеком, поблагодарил за оказанный ему прием и похвалил Карла за то, что тот провел для него экскурсию, не пожалев времени. Далее шли документы, содержание которых, несмотря на краткость, дорогого стоило.

Мальчика по прозвищу Атомос на самом деле звали Ларс Хенрик Йенсен. Персональный номер его был 020172–0619, то есть 1972 года рождения, а значит, сегодня ему должно быть тридцать пять лет. Следовательно, с Меретой они были приблизительно ровесниками.

«С ума сойти, до чего обыкновенное имя — Ларс Хенрик Йенсен», — устало подумал Карл. Казалось бы, чего стоило Баку или кому-то еще из зубров во время первого следствия распечатать список команды шлезвиг-гольштейнского парома? Кто знает, возможно ли вообще его теперь раскопать?

Карл нахмурился. Какой бы это был гигантский шаг вперед на пути следствия, если бы выяснилось, что этот человек работал тогда на шлезвиг-гольштейнском пароме. Надо надеяться, что это можно будет установить, запросив сведения в «Скандлайнз». Он еще раз проглядел факс и устремился к телефону, чтобы позвонить в управление компании.

Но прежде чем он успел набрать номер, в трубке раздался голос. В первый миг Карл посчитал, что это Лиза с третьего этажа, но когда в его уши проник гладкий, как воск, бархатный голос Моны Ибсен, он невольно затаил дыхание.

— Что у вас с телефоном? — спросила она. — Я даже не слышала гудка.

Это он и сам хотел бы знать. Вероятно, его соединили с ней в тот момент, когда он взялся за трубку.

— Я видела сегодняшний «Госсип».

Карл молча выругался. Теперь еще и она! Если бы в этом паршивом еженедельнике знали, скольких читателей Карл привлек им в эту неделю, они бы навечно поместили его портрет в верхней части первой полосы сразу под логотипом!

— Карл, это неординарная ситуация. Какое значение она имеет для вас?

— Охотно соглашусь, что это, конечно, не самое приятное событие в моей жизни.

— Нам нужно в ближайшее время встретиться.

Почему-то ее предложение не показалось ему таким заманчивым, как в прошлый раз. Вероятно, по причине создающего помехи для нужных сигналов обручального кольца, которое уже нарушило четкую работу его внутренних антенн.

— Мне представляется, что вы с Харди освободитесь в психическом плане тогда, когда будет пойман убийца. Вы с этим согласны?

— Отнюдь нет, — ответил Карл, чувствуя, что дистанция между ними сохраняется. — Это вообще не имеет никакого отношения к тем идиотам. Такие, как мы с Харди, всегда живут рядом с опасностью. — Он постарался вспомнить тираду начальника отдела убийств, однако дыхание сексапильной дамы на другом конце провода не способствовало хорошей работе памяти. — Надо учитывать, что в прошлом у профессионала непременно есть масса случаев, когда все складывалось хорошо. Но когда-то неизбежно случается неудача.

— Очень хорошо, что вы так говорите, — одобрила она.

Значит, и Харди высказал что-то похожее.

— Но знаете, Карл, вы недавно наговорили полной ерунды. Я надеюсь, мы с вами будем встречаться регулярно и постепенно приведем все в порядок. На следующей неделе в газетах такого уже не появится, и вам ничто не будет мешать.

В управлении «Скандлайнз» к Карлу отнеслись очень внимательно, как всегда бывало при поисках пропавших людей. Архивную папку с делом Мереты Люнггор даже не пришлось долго искать, точно так же он незамедлительно получил ответ относительно списков экипажа, работавшего в тот злополучный день, — он давно уже был распечатан, и копия списка была передана разъездной следственной бригаде. Были опрошены все, кто работал на палубе и во внутренних отсеках, и, к сожалению, никто не мог сообщить ничего такого, что пролило бы свет на случившееся с Меретой Люнггор во время морского перехода.

Карл готов был схватиться за голову. Куда только их угораздило подевать этот список? Использовали вместо кофейного фильтра? Черт бы побрал Бака с компанией и всех им подобных!

— У меня тут есть один персональный номер. Не могли бы вы его проверить?

— Сегодня, к сожалению, нет. Сотрудники на курсах в Департаменте учета.

— О'кей. А список у вас составлен в алфавитном порядке?

Оказалось, что нет. На первых местах должны быть капитан и его главные помощники, такой тут порядок. У моряков все четко знают свое место.

— Нельзя ли проверить, есть ли в нем имя Ларс Хенрик Йенсен?

Собеседница на другом конце издала усталый смешок. Очевидно, корабельные списки были огромной книжищей и к ней обращались нечасто.

Наконец, когда Ассад уже поднялся с коврика после следующей молитвы, омыл лицо из маленького тазика в уголке, громогласно прочистил нос, а затем поставил на огонь очередную порцию переслащенной водицы, конторская служащая в управлении «Скандлайнз» завершила свои поиски.

— Нет, — сказала она. — Ларса Хенрика Йенсена в списке нет.

На том разговор был закончен.

Неудача сильно огорчила Карла.

— Что же ты так повесил голову? — с улыбкой спросил Ассад. — Не думай ты больше об этой дурацкой картинке в дурацком еженедельнике. Представь себе, что было бы, если бы ты переломал себе все ноги и руки, вот тогда было бы плохо.

Ничего не скажешь — необычное утешение!

— Я нашел, как звали того мальчика, Атомоса, — сказал Карл. — И предполагал, что он работал на пароме, с которого пропала Мерета Люнггор, но оказалось, нет. Вот почему у меня такой вид.

Засим Карл получил аккуратно отвешенный хлопок по спине.

— Но зато ты все выяснил про корабельный список. Ты молодец! — похвалил его Ассад тем тоном, каким хвалят ребенка, когда тот все сделал, посидев на горшке.

— Да, только от этого вышло мало пользы. Ну ничего, как-нибудь справимся. В факсе из «Годхавна» был указан персональный номер Ларса Хенрика Йенсена, так что как-нибудь мы разыщем этого парня. Слава богу, в нашем распоряжении все нужные регистры!

Чувствуя, как Ассад топчется у него за спиной, Карл набрал на клавиатуре номер, испытывая чувства мальчика, разворачивающего пакет с рождественским подарком. Момент установления личности преступника — это самое радостное событие в жизни полицейского.

И вот — новое разочарование!

— Что это значит? — спросил Ассад, указывая на экран.

Карл бросил мышку и уставился в потолок:

— Это значит, что персональный номер не найден. Попросту говоря, во всем Датском королевстве нет лица с таким номером.

— А ты все правильно написал? В факсе все так?

Карл сверил. Да, номер тот же самый.

— Наверное, это неправильный номер.

Ценное замечание!

— Может быть, тут кто-то подправил. — Ассад взял из руки Карла листок и, наморщив лоб, стал вглядываться в номер. — Посмотри! Мне кажется, что одна или две цифры тут были подправлены. Что ты скажешь? Похоже, бумага тут и тут поцарапана? — Он ткнул пальцем в две цифры из последних четырех.

Разглядеть это было трудно, но на копии, присланной по факсу, над этими двумя машинописными цифрами действительно проступала легкая тень.

— Если даже переправлены только две эти цифры, Ассад, с ними уже возникают сотни разных комбинаций.

— Ну и что? Фру Сёренсен напечатает эти номера за какие-то полчаса, если отправить ей это с букетом.

Поразительно, как он втерся в доверие к этой гордячке!

— Ассад, тут возможны еще и другие варианты. Если можно переправить две цифры, то можно изменить и все десять. Надо запросить из «Годхавна» оригинал и исследовать его более тщательно, прежде чем браться за подсчет вариантов.

Не откладывая, Карл сразу позвонил в «Годхавн» и попросил прислать в полицейскую префектуру этот документ с курьерской почтой. Они ответили отказом: их ведомство не согласно расставаться с оригиналами документов.

Тогда Карл объяснил, почему это так важно:

— Судя по всему, вы на протяжении ряда лет хранили у себя поддельный документ.

Такие инсинуации у них не прошли.

— Я так не думаю. Мы бы это обнаружили при подаче сведений в органы управления для получения выплат, — гласил самоуверенный ответ.

— Хорошо, но что, если документ был подделан гораздо позднее, когда клиент давно уже уехал от вас? Кто бы это тогда мог обнаружить, с учетом того, что новый персональный номер появился в ваших учетных карточках лет через пятнадцать после отъезда Атомоса.

— И все же, боюсь, мы не можем выдать этот документ.

— О'кей. Тогда нам придется действовать правовым путем. По-моему, с вашей стороны не очень любезно отказывать нам в помощи. Примите во внимание, что речь, возможно, идет о расследовании убийства.

То ли это последнее соображение наконец возымело действие, то ли опасение получить судебное постановление, как и рассчитывал Карл. Нет, апеллировать к себялюбию человека гораздо более эффективно. Кому же захочется, чтобы на него навесили неприятные ярлыки? Во всяком случае, не чиновникам! Выражение «не очень любезно» было настолько смягченным, что действовало очень сильно. Это была та «тирания тихого слова», о которой любил говорить один из его преподавателей в школе полиции.