День, который никогда не настанет - Макдоннелл Куив

Легкие Пола горели огнем. Во-первых, он не привык к физическим нагрузкам, во-вторых, пробежать через центр города оказалось не так-то просто. Здесь были группы тех, кого пресса, без сомнения, назовет «молодчиками», которые стремились присоединиться к бунту; другие спешили прочь от бунта, но в основном люди просто топтались на месте, разинув рты. Движение вокруг Колледж-грин[78] остановилось, и в воздухе теперь царила какофония из автомобильных гудков и раздраженных криков. Здесь всегда было оживленно, но работы по прокладыванию дополнительной ветки Luas[79] в сочетании с людьми, пытавшимися оказаться как можно дальше от возможных неприятностей, привели к транспортному коллапсу. В большинстве попадавшихся по дороге такси уже сидели пассажиры, а те, что были пустыми, останавливаться не желали. Дублинские таксисты в глубине души понимали, что именно они находятся в наибольшей опасности. Любому из них доводилось проезжать со включенными опознавательными фонарями мимо промокшего разгневанного лоха, орущего на них из лужи. Возможность самим выбирать себе клиентов — это одна из привилегий их работы, но у любой монеты есть и оборотная сторона. Точно такие же лошки сейчас впадают в буйство, а главное правило любых крупных гражданских беспорядков — первым делом поджигать такси. Так что пора сматываться отсюда ко всем чертям.

Поэтому Пол побежал. Для скорости он сошел с тротуара вместе с Мэгги и стал петлять между замершими на месте машинами. Но после того как они чуть не сбили слишком медленно идущего туриста, а потом еще и толкнули велосипедиста, Пол отстегнул собаку от поводка. Мэгги побежала рядом — чуть впереди, но всегда поблизости, ничуть не стремясь от него оторваться. После этого выяснилось, что ничто так хорошо не расчищает путь, как спущенная с поводка большая собака. Ее вид бьет по какому-то первобытному инстинкту в человеческом мозгу: «Во что бы то ни стало избегай волка!»

Добежав до Уэстморленд-стрит, Пол увидел толпу, собравшуюся на южной стороне моста О’Коннелла. Полицейские перекрывали мост оранжевыми металлическими барьерами. Было не совсем понятно, что именно они пытались сделать: сдержать бунт, бушующий на северной стороне, или помешать собравшимся с юга людям к нему присоединиться. Да и сами гарды выглядели так себе: при ближайшем рассмотрении многие из тех, кто носил форму, оказались совсем юнцами, едва начавшими бриться. Эти, судя по всему, стажеры изо всех сил делали вид, будто понимают, что делают. Пока Пол стоял, тяжело дыша, и думал, как перебраться через реку, группа из двадцати подростков рванула по правой стороне моста, будто затеяв импровизированную игру в «догонялки». Гарды схватили парочку, но большинство прорвались, после чего остановились и стали подбадривать оставшихся на этой стороне, заодно дразня полицию. Пол переместился левее и побежал вперед. Но поскольку он бегал медленнее, чем подростки, одному из полицейских удалось метнуться наперерез и ухватить его за руку.

— Ты куда это собр…

Недоброе рычание прервало гарда. Посмотрев вниз и увидев Мэгги, он тут же отпустил Пола, явив безупречный инстинкт выживания. Ничего, остановит кого-нибудь другого. Похоже, в ближайшее время недостатка в кандидатах не будет.

Один из подростков попытался «дать пять» Полу, когда тот пробегал мимо, но так и остался стоять с поднятой ладонью. На часах было 7:28 вечера. Успеть в офис будет непросто. При таком бардаке неизвестно, сможет ли он вообще туда попасть.

Здесь толпа оказалась гуще. Основные события, по-видимому, кипели в северном конце О’Коннелл-стрит. У магазина Исонов[80] на боку валялся фургон, по которому прыгали подростки. Вся улица была завалена мусором, в нескольких магазинах жалобно завывала сигнализация.

Работы по расширению трамвайной сети привели к тому, что вся центральная часть О’Коннелл-стрит, некогда представлявшая собой широкую магистраль, превратилась в одну длинную строительную площадку или, как теперь выяснилось, в арсенал, поскольку наваленный щебень стал удобным оружием для разгоряченных хулиганов. Увидев в отдалении непрерывный поток летящих в воздухе метательных снарядов, Пол догадался, что полицейское оцепление — или то, что от него осталось, — стоит теперь в самом конце улицы и, конечно, на самой О’Коннелл-стрит никаких гардов уже нет. Происходившее напомнило Полу вид толпы возбужденных болельщиков, идущих к стадиону «Кроук Парк», которую иногда приходилось пересекать, если он неверно рассчитывал время. Только здесь толпа не показывала даже подобия «движения в организованном порядке». Слева от него трое парней швыряли большие булыжники в витрину книжного магазина. Паутинка трещин на стекле усиленной прочности становилась все более заметной. Сидевший внутри охранник с ужасом наблюдал за происходящим. Каждое попадание камнем в стекло толпа встречала ликующими криками.

«Давайте, — подумал Пол, — соприте пару книжек, дебилы. Может, хоть так чему-то научитесь».

Мимо него прошла женщина средних лет с охапками одежды прямо с вешалками.

Ее рев «Мы возвращаем нашу страну себе!» поддержали несколько человек. Ну да, ну да. Вряд ли у нее осталась расписка в получении.

Чтобы вернуться в офис, самым логичным было бы пройти по Эбби-стрит, но, посмотрев на нее, Пол увидел еще более густую толпу людей, скопившуюся возле того, что, по-видимому, было еще одной линией Гарди. В настоящее время обе стороны просто смотрели друг на друга, но, очевидно, это ненадолго.

Оценив увиденное, Пол решил, что лучше пройти по О’Коннелл-стрит дальше и поискать возможность прорваться там.

Так он дошел до статуи О’Коннелла[81], чья голова, как обычно, была покрыта птичьим пометом. Подростки помогали друг другу забраться на постамент, чтобы наблюдать оттуда за событиями. В основании постамента кто-то баллончиком написал фразу: «Мы — Пука!»

«И это день, который никогда не настанет», — мысленно добавил Пол.

Глава сорок первая

Бернс подумала, что если голос помощника комиссара Майкла Шарпа поднимется еще на пол-октавы, то он станет слышен только собакам. Лично она с нетерпением ждала этого момента после того, как он стал натурально прикрываться ее сиськами. Судя по всему, Шарпу никогда еще не доводилось сидеть в здании, окруженном воющей толпой, которая жаждет его крови. Он расхаживал взад-вперед по комнате и орал по телефону на какого-то бедолагу в штаб-квартире «Гарда Шихана», которому не посчастливилось поднять трубку. Помощник комиссара, кажется, придерживался твердого убеждения, что его безопасная эвакуация из этого здания должна стать приоритетом номер один для всей ирландской полиции. Но заставить других думать так же оказалось непросто.

— Ради всего святого, Кормак, здесь подвергаются риску женщины!

На последней фразе он бросил взгляд в сторону Бернс, которая даже не попыталась скрыть отвращение.

«Господи, Майкл, — подумала она, — заткнись и сдохни уже к ебеням! Ты, ничтожество, пытаешься прикрыть свою трусость рыцарством? Знай, что с этой секунды — что бы ни случилось — я сделаю все от меня зависящее, чтобы уничтожить твою карьеру!»

Момент слабости и неуверенности в себе, который Бернс испытала несколько часов назад, рассеялся без следа. Теперь она снова чувствовала, что все под контролем. Не ситуация, конечно, которая выходила из-под контроля стремительнее, чем собрание анонимных алкоголиков на пивоварне. Нет, она чувствовала, что полностью держит себя в руках.

Бернс повернулась и посмотрела в окно. Беспорядки начались быстро и еще скорее приняли самые уродливые формы. Полиция не привыкла иметь дело с настолько крупными гражданскими волнениями, и ни один тренинг в мире не может подготовить вас к подобному. За тем, как все разворачивалось, она наблюдала прямо отсюда. Большинство ее коллег держались стойко, пытаясь восстановить порядок. Но некоторые впадали в панику, чем еще больше усугубляли ситуацию. Гардов и протестующих, с залитыми кровью головами, без разбора выдергивали из толпы.