Огненный лис - Никита Филатов

Впоследствии никто так и не смог вспомнить его лица: все внимание случайных свидетелей сосредоточилось на огнедышащем, смертоносном орудии смерти, брошенном за ненадобностью посреди ресторана после ухода убийцы. Автомат иностранного производства лежал на полу - неподвижный, лишенный своего горячего дыхания, и, казалось, теперь, совершив злое дело, он совсем успокоился. Но покой этот был - сама ложь: непременно настанет момент, и оружие в чьих-то руках снова начнет служить своему единственному предназначению.

... Казалось, эхо выстрелов ещё не затихло под сводами ресторанного зала, а человек в плаще уже прикрывал за собой дверцу шикарной машины:

Поехали!

Через некоторое время "мерседес" на большой скорости ушел с набережной канала Грибоедова и, немного нарушив правила дорожного движения, затерялся в потоке несущихся по Невскому проспекту автомобилей. За тонированными стеклами промелькнуло здание Гостиного двора, какие-то вывески, рекламные щиты, продавщица мороженого... Вслед машине печально качнул столетними ветвями Катькин садик - надменный взгляд бронзовой императрицы испепелил бы, наверное пассажиров шикарной иномарки, притормози они здесь хоть на мгновение.

Аничков мост изрядно потревожил переднюю и заднюю подвески "мерседеса", однако немецкие амортизаторы оказались на высоте - тряска в салоне почти не ощущалась, машина крепко вцепилась колесами в дорожное покрытие и прекрасно слушалась руля. Водитель швырял её из ряда в ряд, иногда огибая попутные, еле-еле ползущие троллейбусы, а чаще - просто так, без особой необходимости. Перед очередным светофором "мерседес" чуть не влип в чей-то задний бампер, но на этот раз реакция не подвела человека за рулем, и перескочив сплошную осевую линию разметки, он на скорости резко вписался в узкую щель двора.

Потом "мерседес" долго ползал какими-то закоулками, натыкался на мусорные бачки, разворачивался, сдавал задним ходом, а водитель, естественно, нервничал, сквернословил и поливал почем зря администрацию города и нерадивых дворников.

Впрочем, недавнему попрошайке это, кажется, совсем не мешало. Выбросив прямо через окно машины в одном из первых же проходных дворов свою убогую нищенскую рванину, он успел переодеться в приличный костюм и теперь, вольготно развалясь на заднем сидении, вел с кем-то переговоры по "мобильнику":

Алло?

М-да. Слушаю вас.

Привет теще! Пусть пирожки жарит. С капустой. Минут через десять нагрянем в гости.

Хорошо. Понял вас.

Полковник Федеральной службы безопасности Антон Эдуардович Бойко находился "у себя" - в кабинете известного большинству россиян Большого дома на Литейном проспекте. Кабинет был недавно отремонтирован и все ещё пах свежей краской и мебельным лаком, под стать хозяину, только что получившему новую должность и третью звездочку на погоны.

Антон Эдуардович положил телефонную трубку, откинулся в кожаном кресле и принялся испытующе сверлить взглядом расположившегося напротив Тимура Курьева. При этом он непроизвольно выстукивал пальцами по столешнице из мореного дуба какой-то не очень мудреный мотивчик.

Ну? Что скажешь?

А что? - ответил вопросом на вопрос Тимур.

Обычно, взгляды разнообразных начальников он выдерживал без особых проблем. И с хозяином кабинета общался не то, чтобы на равных, но, скорее, как младший со старшим партнером по бизнесу - ведь повязаны они были не службой, не дружбой, а неразрывной, невидимой нитью преступного сговора. Но сегодня Тимур ясно понял: нет у него больше даже иллюзии независимости.

Слишком уж далеко все зашло. Слишком далеко...

О чем задумался?

Да вот, странно... сколько я под Булыжником ходил, а имени-отчества его не помню.

В том, что рано или поздно обоим питерским преступным "авторитетам" предстоит переместиться из мира живых в мир иной, который считается лучшим, у Курьева никаких сомнений не было - пожалуй, он ждал этого с тех самых пор, когда впервые прикоснулся к тайне сокровищ князя Святослава. Сначала по указанию Бойко устранили конкурентов, Заболотного и Спиригайло, теперь вот пришла очередь и недавних союзников...

Все, - голос Антона Эдуардовича звучал сухо, по-деловому. - Теперь кто кого! Или мы твоего Циркача достанем, или он нас...

Тимур стиснул зубы. Страшный шрам на лице, полученный им некогда в яростной драке от

Виктора Рогова, носившего тогда фамилию Левшов и тюремное прозвище Циркач, сразу вздулся, набух, покраснел - казалось, он вот-вот начнет кровоточить. Мало кого Тимур ненавидел так сильно и так искренне, как этого бывшего бывшего лейтенанта железнодорожных войск, отсидевшего срок за умышленное убийство... Но слишком много сильных мира сего было заинтересовано в Циркаче, и для окончательного расчета между давними врагами время ещё не наступило.

В общем-то, пока все идет по плану, - продолжил хозяин кабинета. Циркач уже в

Светлогорске. А те, кто его туда отправил, уже никому ничего не расскажут... прости, Господи!

А дружки Циркача? Ройтман и этот, как его... стукач ваш?

Ерунда! - Отмахнулся полковник. - Ройтман вторую неделю в психушке, зеленых чертиков по стенкам ловит. А Ян Карлович... Он же ведь ни черта не знает. И до сих пор уверен, что смерть старика Пиккельмана на нем повисла.

Это хорошо.

На днях был у меня. За бугор просился. На совсем.

Отпустили?

А почему нет? Пусть катится. Какие-то у него там, за океаном, дяди-тети нашлись.

Чуть ли не в Аргентине... врет, наверное. Просто, шкуру свою спасает, - полковник Бойко пожал плечами и переменил тему:

Переживаешь, что в поезде Циркача упустил?

Промашка вышла, - оскалился Тимур. - Ну, никак не думал я, что он меня бутылкой по башке саданет!

А, может, все и к лучшему... Никуда твой Витек от нас не денется. В Светлогорске он прочно осесть решил. Булыжник, царствие небесное покойничку, толковую "маляву" для тамошней братвы накалякал. И деньжат Циркачу на обустройство подкинул... Кстати, твоими он ведь тоже не побрезговал?

Тимур Курьев, кажется, не заметил издевки в голосе Антона Эдуардовича:

Падла позорная! Выгреб все, пока я в отключке валялся.

Ну, так не все же тебе по его карманам шарить... Помнишь, как вы его всей шоблой прихватить пытались? А он вас - сабелькой своей ржавой... и от ментов ушел красиво. Помнишь, не забыл?

Давайте по делу, Антон Эдуардович! - Тимур полыхнул глазами и непроизвольно потер раскрасневшийся шрам на лице.

И в то же мгновение перед внутренним взором его промелькнула картина: ночь, костры, печенеги с болгарами, налетевшие на дружину Святослава. Режут, колют, секут... а среди разоренных шатров корчится от боли печенежский предводитель Куря, которого достал своим длинным мечом княжеский воевода Левшов. Достал - и умчался на коне в ночную степь.

Тимур Курьев стряхнул наваждение и взял себя в руки:

Давайте по делу...

Вижу, не забыл, - Антон Эдуардович удовлетворенно откинулся в ресле:

Ладно. Давай по делу. Да ты обижульки-то не строй! - Полковник не понял, но почувствовал перемену в настроении собеседника. - Лучше выводы сделай. Виктор - паренек не простой, у него за плечами прошлое офицерское, да ещё "зона". Тоже, знаешь ли, неплохая школа жизни.

А мне-то что?

А то, что в Светловодск все равно тебе ехать придется.

Зачем?

Разберешься на месте. Поглядишь, что к чему. Как дружок твой Витя устроился, как с деньгами у него, как со здоровьем...

Когда выезжать?

Погоди. Надо будет ещё кое-что здесь уладить, - Антон Эдуардович встал и подошел к окну. - Завтра с утра займешься похоронами прежних своих "отцов-командиров". Деньги я дам, если сложности будут со всякими там ритуальными службами или с кладбищем - звони. Решим вопрос. Пусть все будет по высшему разряду, пристойно и благородно. Люди должны понимать, что мы здесь не при чем. И даже наоборот...

Хорошо, - кивнул Курьев.

Тогда на сегодня все. Давай пропуск, я отмечу...

Очутившись на Литейном проспекте, Тимур торопливо направился в сторону клуба

"Олимпия", перед которым была припаркована его машина. Шел он быстро, размашисто, но, свернув за угол, неожиданно остановился - что-то странное, необычное привлекло внимание Курьева в поведении маячившего на противоположном тротуаре инспектора ГИБДД.

Вот, строго взмахнув полосатым жезлом, милиционер зачем-то остановил проезжавшую мимо шикарную машину "мерседес" с тонированными стеклами и непростыми номерами. Но как только она с ленивой покорностью сбросила скорость и замерла в паре метров от автоинспектора, тот почему-то направился не к водителю, а в противоположную сторону.

В следующее мгновение он нырнул в парадную ближайшего дома, а из-за неработающего газетного киоска выскочил ещё один человек в милицейской форме, который сноровисто вскинул на плечо гранатомет.

Оставляя за собой длинный, растрепанный след пороховых газов, сорокамиллиметровая граната перелетела через проспект и ударилась в бок "мерседеса". Не дожидаясь случайных осколков, Курьев бросился на асфальт и прикрыл голову сумкой-"барсеткой"..