Огненный лис - Никита Филатов

- Не сказал?

- Нет. Чего уж они только не перепробовали! До сих пор не успокоились, и здесь постоянно своих людей подсылают. Все ждут, что проговорюсь...

Старик поставил опустевшую кружку на стол:

- Нет, я знаю - мне отсюда живым не выйти, на зоне и помру. Но это вовсе не страшно, Виктор. Потому что там...

Он махнул рукой куда-то на восток:

- Там у меня есть мое золото, а тут... - рассказчик торжествующе постучал себя пальцем в лоб, - тут мой тигр! Он ночь за ночью приходит ко мне. Ждет.

- Надо же, - поднял глаза Рогов. - А мне все время лис является! Огненный такой...

- И пламенем дышит? Словно топка котла?

- Да. - Виктору стало не по себе, будто вывернули наизнанку, выставили напоказ душу.

И чтобы отогнать это ощущение он фыркнул зло:

- А ты не боишься, старик?

- Чего мне бояться?

- Не боишься, что донесу? Может, я тоже... из этих? Много, много интересного ты сегодня мне здесь нажурчал.

- Нет. Не боюсь.

- Почему?

- Незачем тебе. - Старик поднялся и будто враз утратил интерес к собеседнику:

- У тебя свое золото есть.

... Рогов очнулся, закашлявшись тяжело и надрывно. Поправил сползшее на пол застиранное одеяло, и чтобы прогнать ночной кошмар выглянул в окно вагона.

Назад, вдаль убегали искрящиеся ранней росой равнины, и за рощей у горизонта рождался первый солнечный луч.

А Виктор долго ещё не мог сообразить спросоня, возвращается ли он домой из далекого, тяжкого заключения - или поезд стремительно уносит его на юг, к могилам предков и новым смертельным опасностям...

КНИГА ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1.

Далеко не ранним июньским утром, в Санкт-Петербурге, на канале Грибоедова, возле сверкающего зеркалами парадного входа в ресторан "Ройял" сидел замызганный, изъеденный язвами нищий и промышлял подаянием.

На груди у него висела табличка. Кривые, нанесенные толстым фломастером строки на ней взывали к милосердию, молили прохожих не забывать о душе и о принципах гуманизма - а в конце можно было прочитать вполне конкретное указание о том, как именно это следует сделать: "Подайте рабу Божьему на пропитание два-три доллара, либо эквивалент иностранной валюты в рублях".

Возле ресторана нищий появился не так уж давно - и сразу вписался в окружающую реальность, притерся, присиделся и даже стал чем-то вроде обязательного элемента шикарного фасада. Даже администрация "Ройяла" ни разу не попыталась вышвырнуть его взашей, чтобы не портил вид и не мозолил глаза респектабельной публике и, особенно, завсегдатаям, посещающим ресторан так же часто и регулярно, как собственный офис.

В общем, никто нищего не замечал, и что самое удивительное впоследствии не мог припомнить. Уж на что швейцары и так называемые "секьюрити" отличаются бдительной зоркостью, но и те разводили руками: дескать, пес его знает, был или не был, откуда взялся, куда пропал неизвестно! Не припоминаем, простите великодушно. С памятью, мол, дребедень какая-то происходит последнее время...

Однако, лукавили швейцары с охранниками. Уж кто-кто, а они побирушку этого приметили сразу. И на "пучеглазый" автомобиль "мерседес" со спецсвязью и непростыми для понимающего человека номерами, который время от времени забирал нищего по окончании рабочего дня прямо от ресторана, тоже внимание обратили. А потому посчитали за лучшее память свою профессиональную посторонним не демонстрировать, и особого рвения перед начальством не проявлять.

Тем более, что и вышестоящее руководство, и даже хозяева "Ройяла" этого безобразия перед входом тоже почему-то в упор не видели. Раз только, ещё в самом начале, генеральный директор оплошал - бросил, проходя к себе, какую-то мелочь в позорную шапку. И тут же был, вместо естественной благодарности, послан далеко и надолго.

Именно после этого инцидента ресторанная прислуга, посовещавшись, постановила: мы люди маленькие, ничего не видим, ничего не слышим. А то ведь кто его знает, убогого? Ну, как по-настоящему рассердится, да направит куда-нибудь? Пойди, вернись потом...

Итак, в это, как уже было сказано, далеко не раннее июньское утро, нищий вновь притащился ко входу и комфортабельно расположился на привычном рабочем месте. Бормоча под нос то ли молитвы, то ли проклятия, он искоса наблюдал за немногочисленными посетителями ресторана сквозь небольшое, украшенное мозаикой окно.

В центре обеденного зала расположилась пара - тучный мужчина средних лет угощал юную спутницу деликатесами. Девушка много курила, время от времени застенчиво поднимала бокал с довольно дорогим вином и внимательно наблюдала за тем, как мужчина поглощает жареного с черносливом гуся.

Еще двое господ за угловым столиком баловались арманьяком и на правах завсегдатаев разыгрывали очередную партию в шахматы. Один из них, сидевший спиной к входным дверям, переставил резную фигурку и как бы невзначай полюбопытствовал:

Кстати, Валерий Николаевич, ты когда в последний раз Курьева видел?

Не припоминаю.

Вот и я о том же. На глаза не появляется, по телефону не отвечает...

И "волчат" его не видать, - кивнул Валерий Николаевич.

Ну, здесь-то все понятно. Нет Курьева - нет и его бригады.

Конспирация... мать её в душу! Стареем мы с тобой, что ли, Булыжник? Люди из-под контроля выходить начали.

Плевать, - скривился Булыжник, делая ход. - Не люди-то и были! Так, пакость одна.

Да как сказать, - Валерий Николаевич забрал у противника пешку. Ребята у Курьева бойкие. Боевые. Опять же, авторитет воровской уважали... Моя школа!

Циркач, вроде, тоже из твоей школы? - Хмыкнул Булыжник, подставляя под удар слона. - Помнишь, как ещё в зоне с ним носился? Кудахтал над парнем, как курица над яйцом, все отеческую заботу проявлял... Ну, и где он сейчас?

Где положено, - Валерий Николаевич отказался от размена и прикрыл ладью. - Делом

Циркач занят. Делом.

Ага, как же, - Булыжник забрал пешку. - Курьева в вагоне по башке треснул, денежки прихватил - и поминай, как звали! Упустили мы его...скажешь, нет?

Не упустили. Циркач не продаст. Откликнется.

Дожидайся!

Справочки я наводил. Звонил людям. На месте он. Делом занимается, как и велено было. И от нас ему отходить не резон. Сам понимает - хвостик за ним из Питера тянется.

А насчет Курьева что скажешь?

Валерий Николаевич пожал плечами:

Так кто же теперь разберет, что там между ними в поезде произошло? Сам знаешь, не ладили они, друг на друга волчьими глазами глядели.

Друг на друга... - покачал головой Булыжник и забрал у противника ферзя. - Значит, не надо было их вдвоем в Светловодск посылать!

Твоя правда, - согласился Валерий Николаевич.

Он в последний раз окинул взглядом фигуры на доске, оценил ситуацию и признал себя побежденным:

Сдаюсь! Ты на высоте, как всегда... Но теперь-то чего ногти грызть? Проехали.

Смотри, как бы и с Курьевым не проехать. То, что его сейчас нет - знак недобрый.

Булыжник подозвал официанта и заказал кофе. Себе двойной, маленький, а для поверженного соперника - с коньяком:

И телефон принеси!

В это время к парадному входу плавно подкатил уже знакомый работникам "Ройяла" автомобиль. Задняя дверь "мерседеса" слегка приоткрылась, и наружу вылез низкорослый мужчина, не по погоде укутанный в дорогой, но изрядно помятый серый плащ.

Широкими, уверенными шагами мужчина направился в ресторан, но перед самым входом замешкался на мгновение, чтобы естественным жестом стряхнуть с брюк невидимые пылинки.

Угловой столик. Двое, - произнес нищий, не глядя в сторону человека в плаще и почти не размыкая губ. Затем, кряхтя и потягиваясь, он поднялся с насиженного места, с видимым облегчением отшвырнул табличку с трогательными призывами, и пошел к припаркованному напротив автомобилю.

Он ещё не успел исчезнуть за тонированными стеклами "мерседеса", когда человек в плаще уже пересек фойе ресторана. Оказавшись в зале, он профессиональным взглядом оценил окружающую обстановку: дорогие, под старину, бра на стенах, известное по репродукциям полотно "Приплыли" кисти прославленного живописца, бутылки, бокалы и бармен за стойкой... Судя по всему, ни этот парень в белой рубашке, ни официантка с подносом, ни музыканты, лениво пиликающие на сцене что-то из Моцарта, опасности не представляли.

Дальше все произошло очень быстро и просто. Мужчина приблизился к шахматистам, вытянул из-под полы широкого плаща автомат, и разрядил его по неподвижно сидящим мишеням.

Бывший полковник медицинской службы, военный пенсионер Валерий Николаевич Болотов и вор в законе по прозвищу Булыжник отлетели к стене, смертельно раненые выпущенными почти в упор девятимиллиметровыми пулями. Вслед за ними рассыпались по доске задетые кем-то случайно фигурки, выплеснулся на блюдце так и не тронутый кофе...

Человек в плаще действовал на редкость экономно - ни одного лишнего выстрела, ни одного не оправданного движения. Вышел на огневой рубеж, отработал, ушел...