Таинственный сосуд времени - Наталья Николаевна Александрова

само имя того, о ком вы говорите. Однако, если этого требует закон, нам придется призвать этого свидетеля. Мэтр Штернер, поручаю вам вызвать в суд упомянутого вам свидетеля.

Мэтр Штернер приосанился и произнес своим красивым выразительным голосом:

– Именем Баварского королевского суда призываю тебя, Диавол, отец лжи и враг рода человеческого, явиться в этот зал и свидетельствовать по делу, которое мы рассматриваем.

Мэтр сделал паузу, откашлялся и повторил:

– Именем Баварского королевского суда призываю…

Разумеется, и на этот раз свидетель не явился.

– Я думаю, этого достаточно… – начал монсиньор Зальцман.

– Прошу прощения, ваше преосвященство, но закон требует троекратно вызвать свидетеля.

– Ну, вызывайте! – Монсиньор вяло махнул холеной рукой.

– Именем Баварского королевского суда призываю… – начал мэтр Штернер…

И вдруг рядом с подсудимой появился странно одетый мужчина средних лет, с удлиненным породистым лицом и настороженным волчьим взглядом.

Все присутствующие ахнули и повскакали с мест.

Монсиньор Зальцман вцепился в наперсное распятие и вполголоса забормотал молитву.

Странный человек недоуменно огляделся.

Монсиньр сорвал с груди распятие, выставил его перед собой и воскликнул неожиданно высоким голосом:

– Сгинь! Сгинь, нечистый!

Незнакомец не подчинился. Он как ни в чем не бывало стоял на прежнем месте.

Первым пришел в себя мэтр Штернер.

Он уставился на нежданного свидетеля и проговорил:

– Коли уж ты явился на наш зов, отвечай суду. Ты ли – Враг рода человеческого, Отец лжи, Владыка преисподней?

– Ничего подобного, господа! – воскликнул незнакомец. – Я Бернгард Зауэр, дворянин на службе его светлости Генриха, маркграфа Пфальцского…

– Несомненно, это ложь! – воскликнул мэтр Штернер. – Господин маркграф ни в коем случае не принял бы на службу Диавола! Впрочем, чего еще можно ждать от того, кого именуют Отцом лжи?

Он перевел дыхание и снова заговорил:

– Мы вызвали тебя как свидетеля. Именем святой католической церкви заклинаю тебя, скажи, вступала ли эта особа, – он кивнул на подсудимую, – в сношения с тобой?

– Я первый раз ее вижу!

Один из монахов преодолел страх и шагнул вперед.

В руке его оказалась бутылка со святой водой, и он принялся брызгать ею на страшного свидетеля.

Тот только поморщился, но и не думал исчезнуть.

Члены суда в страхе переглядывались.

Тут монсиньор Зальцман осознал, что наибольший груз ответственности лежит на нем, как на председателе суда, и воскликнул, собрав остатки мужества:

– Стража, схватить его!

Монсиньор осознал, что, помимо большой ответственности, на него возложена и большая честь: возможно, ему удастся предать огню самого Диавола.

Тогда его имя будет навеки внесено золотыми буквами в историю матери нашей, католической церкви.

Судейские стражники, здоровенные, грубые верзилы, неуверенно переглянулись.

Им нередко приходилось утихомиривать буйных подсудимых – обычно это были ненормальные женщины, одержимые дьяволом, или простые разбойники.

Но сейчас перед ними был сам Диавол…

Хотя с виду он напоминал обыкновенного горожанина, не слишком рослого и сильного, только одет был как-то диковинно.

Стражники все еще не решались подступиться к незнакомцу.

Монсиньор побелел от ярости и завопил:

– Что я сказал? Скрутить его, и немедленно! Иначе сами отправитесь на костер!

Монсиньор в гневе был страшен.

Стражники, опасливо оглядываясь друг на друга, подошли к незнакомцу.

Он слабо сопротивлялся, и стражники без труда связали его руки за спиной.

Мэтр Штернер подозвал присутствовавшего на процессе городского палача мастера Самсона и вполголоса сказал ему:

– Мастер, распорядитесь, чтобы на костер, приготовленный на базарной площади для еретички, добавили дров. Надо, чтобы их хватило на двоих осужденных.

– Не извольте беспокоиться, мэтр. Я уже отдал своему помощнику соответствующее распоряжение.

Человек в странной, должно быть, чужеземной одежде шел, ссутулившись, по узкой улочке города. Руки его были связаны, по сторонам от него шагали дюжие городские стражники.

Позади другие двое стражников вели простоволосую женщину в разорванном платье.

Горожане высыпали на улицу, чтобы посмотреть на приговоренных к смерти. Они вполголоса обменивались слухами. Женщину многие знали, это была аптекарша Мария, обвиненная в колдовстве.

Мужчина же, по виду иностранец… по городу полз слух, что это – сам дьявол…

Зрелище обещало быть удивительным.

Приговоренный бросал по сторонам хмурые волчьи взгляды.

Он понимал, что сам загнал себя в эту ловушку и теперь у него нет выхода…

В ушах у него раздавался странный стрекот, как будто вокруг тикали десятки часов…

Я не сразу осознала все произошедшее.

Иннокентий Романович не торопил меня – он спокойно стоял рядом, ожидая, пока я приду в себя.

Сейчас в нем не было ничего таинственного или величественного – это был обычный интеллигентный старичок, каких еще немало осталось в нашем городе.

Кое-что все же отличало его от прочих: длинные ухоженные усы… и еще он был окружен удивительной аурой, вокруг него раздавалось неумолчное тиканье, словно он принес с собой все многочисленные часы из своей квартиры.

– Кто же вы такой? – спросила я, внимательно приглядываясь к старику.

– Вы прекрасно знаете, кто я, – ответил он, разведя руками, – обычный часовщик…

– Ну, уж и обычный! Я хотела спросить, кто вы такой на самом деле.

– Еще… я же говорил вам, что не без гордости считаю себя хранителем времени.

– Ну да, я помню вашу коллекцию часов. Но ведь вы – не просто коллекционер…

– А что в нашей жизни просто? – Он грустно усмехнулся. – Уж точно не время! Кроме того, коллекционер и хранитель – это вовсе не одно и то же. Особенно когда речь идет о времени… Время… как вы считаете, что это такое?

– Ну, время – это просто… – начала я и не смогла продолжить.

Действительно, что такое время?

Я никогда об этом не задумывалась… время – это то, чего вечно не хватает… и в то же время то, что люди постоянно убивают и тратят впустую…

– Очень сложный вопрос, – проговорила я наконец.

– Конечно. – Старик с достоинством кивнул. – И на этот вопрос нет ответа… или есть очень много ответов, что фактически то же самое. Например, мне удобно считать, что время – это струны… множество струн, пронизывающих нашу жизнь. И от того, какую струну мы заденем, зависит, как зазвучит мелодия нашей жизни.

– Как-то это непонятно! – призналась я.

– Согласен. Но чтобы дать более понятное объяснение, понадобится очень много знаний и много времени… простите за не очень удачный каламбур.

Он немного помолчал и снова заговорил:

– Я вам уже сказал, что считаю себя хранителем времени. Это значит, что я должен следить за тем, чтобы все его струны звучали правильно, не нарушая строй мелодии…

– Так вы, выходит, настройщик?

– Можно сказать и так. И вот одна из моих главных задач – следить за тем, чтобы струны времени не