Таинственный сосуд времени - Наталья Николаевна Александрова

бабу привели! Ведите ее к нам, мы с ней сейчас познакомимся!

– Да она же старая, – поморщился солдат.

– А нам все одно – что старая, что молодая…

– Погодьте, мы ее сперва к Корявому отведем. Может, он скажет, что ее в расход надо.

– Ну ладно, как Корявый скажет, так и будет…

Анархисты с Ольгой поднялись на второй этаж.

Там, в одной из комнат, сидел на золоченом кресле огромный толстый человек с провалившимся носом, в драном полушубке на голое тело. Во рту у него чернели четыре кривых зуба и блестела медная фикса. В одном ухе сверкала тяжелая купеческая серьга.

Увидев вошедших, Корявый угрюмо взглянул на Ольгу и спросил:

– Кого это вы привели?

– Да вот, барынька какая-то, – сообщил матрос. – Шлялась вокруг, вынюхивала что-то, высматривала… может, она эту… контрреволюцию замышляла.

– Я не вынюхивала, – пробормотала Борецкая. – Я не замышляла. Я случайно здесь оказалась…

Но ее никто не слушал, ее вообще как будто не было.

Несмотря на это, в глубине души Ольга все еще надеялась, что попала на съемки фильма и сейчас появится режиссер и скажет: «Снято! Все свободны»…

Но режиссер все не появлялся.

– Вот, значит, мы с братвой засомневались, то ли в расход ее, то ли иначе как употребить. Вот, значит, и привели ее к тебе. Как скажешь, так и будет.

– А что я? – ухмыльнулся Корявый. – Я же вам не начальник! Мы против любых начальников. Так что не я буду решать, а вот она! – В руке Корявого появилась медная монета, увесистый пятак. – Ежели выпадет орел – в расход пустим, ежели решка – поживет еще барынька…

Он подбросил пятак.

Все присутствующие следили за монетой.

Ольга закусила губу.

– Решка! – объявил Корявый. – Значит, в расход пока не пойдет…

Тут он впервые обратился к самой Борецкой:

– Ты, барынька, кашу варить умеешь?

– У… умею, – проговорила та дрожащим голосом.

– Вот, значит, и будешь пока кашеварить в нашем отряде… А то был у нас один тут… повар бывший в имении, так мы его по ошибке в расход пустили…

«Сволочь ты, Кулаков!» – Ольга бессильно скрипнула зубами.

– Куда бы она ни переместилась, нам она больше не доставит хлопот! – проговорил Кулаков на ходу. – Оттуда она самостоятельно не вернется.

Мы шли мимо бывшей усадьбы.

– Постойте, – перебила я его, – вы это слышите?

Из дома доносился какой-то глухой ритмичный стук, словно там кто-то бил в огромный барабан.

С каждой минутой этот стук становился чаще и громче.

– Что это такое?

– Кажется, там была опытная установка Костикова. Но она не работала…

Я вспомнила, что видела эту установку. И что она заработала, когда я перевернула бутылку.

Я сказала об этом Кулакову, но он меня, кажется, даже не слушал. Он что-то бормотал вполголоса, упоминая какие-то константы и поправочные коэффициенты.

– Нужно проверить… если расчеты верны, работа этой установки может привести к очень опасному результату… я обязательно должен проверить…

– Я с вами!

– Ни в коем случае! Жди меня здесь!

Он открыл дверь и скрылся в доме.

Оттуда по-прежнему доносился ритмичный гул.

Я подождала немного и окликнула:

– Эй, как вы там?

Кулаков не отозвался.

Я подождала еще немного и не выдержала, последовала за ним, хотя интуиция подсказывала мне этого не делать. Ведь встречалась же я тут неоднократно с тем подозрительным типом с волчьими глазами.

Я спустилась вниз по темной лестнице, прошла одну подвальную комнату и вошла в следующую.

Там я первым делом увидела работающую установку.

Вращалась блестящая пирамидка, так что буквы и символы на ее гранях сливались в пульсирующие линии. И светились бледно-голубым свечением.

Зеркальные шары по краям стола тоже светились и медленно сближались, между ними то и дело пробегали яркие фиолетовые искры разрядов…

Я невольно загляделась на это гипнотическое зрелище, но тут вспомнила про Кулакова.

– Где вы? – окликнула я его.

Он не отозвался – но тут я сама увидела его.

Он лежал на полу рядом с установкой, лицом вниз, волосы на затылке были в чем-то темном…

Я шагнула к нему, наклонилась.

– Вы живы?

Кулаков застонал, пошевелился…

И тут я услышала шаги за спиной, хотела обернуться – но не успела.

В голове у меня словно что-то взорвалось…

И я провалилась в темноту.

Я летела в бесконечной, бескрайней пустоте.

Здесь не было ни низа, ни верха – только пустота и тьма.

В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что я нахожусь в космосе, в его бесконечной пустоте – но там, по крайней мере, должны быть видны огни далеких звезд, а здесь не было ничего…

– Что это? – спросила я неизвестно кого… скорее всего, саму эту бескрайнюю тьму.

И как ни странно, тьма ответила:

– Время!

И тут же вокруг меня, со всех сторон, раздалось многоголосое стрекотание, как будто тьма и пустота наполнились бесчисленными мириадами кузнечиков.

Я прислушалась – и поняла, что это не кузнечики, это тикают сотни, тысячи часов…

А потом эти часы начали бить, бить, бить на разные лады, на разные голоса…

Звучали мелодичные куранты, вызванивая трогательные и незамысловатые песенки, считали годы кукушки в деревянных кухонных ходиках, гулко били огромные башенные часы…

И тут я очнулась, приоткрыла глаза…

И застонала от боли.

Лучше бы я оставалась там, в темноте!

Там у меня, по крайней мере, ничего не болело!

А тут голова просто раскалывалась… свет резал глаза, каждый звук казался просто оглушительным…

Я снова закрыла глаза и проговорила, с трудом разлепив пересохшие губы:

– Свет… Нюся, выключи свет…

Потому что я вообразила, что нахожусь в квартире у теток.

Но тут ко мне начала возвращаться память.

Я вспомнила, как пришла на территорию, как привела туда Ольгу Борецкую, как вместе с Кулаковым отправила ее в неизвестность прошлого…

А потом Евгений Кулаков вошел в этот дом – и пропал.

А я пошла за ним в подвал, увидела его на полу…

А потом – провал в памяти и бесконечная чернота, которую оживили голоса времени…

И тут совсем рядом со мной прозвучал скрипучий голос:

– Ну что, ожила?

Я застонала – голос вызвал у меня новый приступ боли.

– Кажется, я немного переусердствовал! – произнес тот же голос. – На, выпей! Ты мне нужна живой!

Кто-то поднес к моим губам таблетку, пропихнул ее в рот.

Я не хотела ничего принимать, но тут же к моим губам поднесли стакан с холодной водой – и я почувствовала невыносимую жажду, и сделала глоток, проглотив вместе с водой таблетку, и жадно пила, пока вода не кончилась…

И мне действительно стало легче.