Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году - Лионель Данстервилль

мобильные войска, которые должны были оставить окопы и атаковать противника на его позициях. Единственным реальным планом обороны Баку стал бы захват и удержание занятых турками высот к западу от наших позиций. А раз со стороны местных войск не имелось возможности продвинуться вперед, то падение Баку оставалось лишь вопросом времени. Тем не менее, даже с уверенностью в предстоящем падении, каждый день, на который мы могли задержать наступление врага, был полезен для дела, и могли возникнуть новые факторы, которые качнули бы чашу весов в нашу пользу.

Если бы турецкие войска хоть на что-нибудь годились, они уже давно бы захватили город, и не было ни одного часа, ни одного дня, когда они не смогли бы занять его решительным штурмом. Не было ни дня, ни ночи, чтобы в нашей линии обороны не имелось бреши в пару миль из-за намеренной неспособности местных батальонов достичь мест своей дислокации. Город был полон немецких и австрийских освобожденных пленных, и азербайджанское население в 80 000 человек также можно было рассматривать как сочувствующее туркам. Таким образом, противник должен был иметь самую подробную информацию о нашем расположении.

Нам вполне хватило бы еще тысячи наших солдат, которые сразу же разрешили бы все проблемы, придав нам сил для контратаки, без которой наше положение оставалось безнадежным и с помощью которой мы смогли бы отразить любое турецкое нападение. Кавказская Мусульманская армия сделана не из того материала, который выдержит контратаку, что давало нам большие возможности при каждом случае, когда противник шел на штурм.

Не дождись мы желаемого увеличения нашей численности, мы можем заполучить отряд Бичерахова обратно в город. Если с подкреплениями для города ничего не выйдет, мы все еще могли бы надеяться на диверсию, такую как материализация предполагаемого нападения армян Еревана на турецкие коммуникации в тылу атакующих Баку войск. Даже намека на это хватило бы, чтобы вызвать панику в рядах Кавказской Исламской армии.

Не следует забывать, что мы прибыли в Баку в совершенно иных условиях, чем предполагалось вначале, и главным отличием явилось отсутствие сил Бичерахова, на которые мы опирались как на ядро дисциплинированных войск, подающих пример остальным. Без Бичерахова мы еще могли бы продолжать, но это означало значительную трату времени, которого у нас практически не оставалось.

Если бы Бичерахов не предпринял своего рокового броска на север, а ждал нашего прибытия в Баку, город никогда бы не пал. Но будущее невозможно предвидеть, и я считаю, что его не следует обвинять за этот бросок, учитывая обстоятельства, в которых он оказался. Более того, до самого последнего момента я не мог дать ему никаких гарантий относительно того, когда мы прибудем или даже прибудем ли вообще.

Удайся нам привить хотя бы малейший боевой дух местным войскам, мы могли бы одержать победу даже без посторонней помощи, но трусость и неповиновение приказам царили везде. Я далек от того, чтобы обвинять всех армян в трусости; мои замечания относятся только к бакинским армянам, которые весьма отличны от армян Еревана и других горных районов Малой Азии, о чьей храбрости часто говорилось. И я не виню армянского солдата из Баку за его трусость, ведь он не был солдатом по призванию или обучению, а всего лишь плохо подготовленным малорослым и полуголодным фабричным рабочим. Ему сунули в руку винтовку и велели идти сражаться. У него не имелось ни снаряжения, ни надлежащих инструкторов, ни достойных офицеров, ни регулярных поставок продовольствия. Тем временем, сидя в окопах, где над головой свистели пули и рвались снаряды, он знал, что большинство его товарищей вернулись в город и пили чай с девушками, так почему бы ему тоже не двинуть туда? Вряд ли следовало ожидать, что бакинский солдат предпочтет грохот разрывающихся снарядов удовольствиям чаепитий с дамами и спокойной комфортной жизни в городе.

Я ни в коей мере не оправдываю бакинских армян, но считаю уместным лишь сказать, что при таких обстоятельствах ни одно войско не в состоянии проявить высочайшую доблесть. И наконец, я хотел бы добавить, что среди них встречалось много случаев личной отваги.

Ниже приводится перевод листовки, распространенной тогда по всему городу в тщетной надежде пробудить хоть какое-то боевое воодушевление:

«ОБРАЩЕНИЕ

Мы, фронтовики (ветераны передовой) 1-го и 2-го образцовых полков обороны фронта и пулеметчики 2-й и 4-й рот, в настоящий бедственный момент, когда враг зажал нас с трех сторон, когда кольцо окружения сжимается все туже и туже, когда в городе рвутся снаряды, призываем всех граждан, способных носить оружие, и обращаемся ко всем, кому дорого Отечество и в ком еще не погасла искра Благодатного огня, идти ради спасения России на фронт и биться за свои интересы.

Сейчас не время заниматься предвыборной агитацией или устраивать митинги. Все, как один, должны пойти на фронт ради защиты нашего родного города.

Мы должны сначала закончить одно дело, прежде чем браться за другое.

Мы протестуем против участия большевиков в выборах в Совет. Это не место для предателей своей страны, против которых мы, защитники революции и пролетариата, боремся.

Германские пешки не должны стать вершителями судеб российских земель.

Мы протестуем против того, что многие тысячи здоровых граждан, вооруженных с головы до ног, бродят по городу и терроризируют мирных жителей, тогда как место для этих героев тыла должно быть на фронте.

Мы, фронтовики, удерживающие в этот роковой момент фронт и спасающие город, до сих пор не жаловавшиеся на свою усталость после бессменного пребывания в окопах, протестуем против позорной агитации в тылу и, выражая полное доверие только Центрокаспию, требуем, чтобы Диктатура Центрокаспия своей властью ликвидировала недостойных лиц, занимающих руководящие должности в различных организациях, и заменила их на более достойных людей.

(Три подписи)».

Глава 14. Ничего не хватает

Я не упомянул о довольно любопытном инциденте, который произошел как раз в тот день, когда полковник Стоукс прибыл в Баку. 4 августа «Курск» (ставший впоследствии одним из наших кораблей) прибыл из Астрахани в Баку с немецкой миссией на борту.

Как только корабль пришвартовался у причала, руководитель миссии сошел на берег и попросил, чтобы его отвели в турецкую штаб-квартиру. Каковы же были его удивление и разочарование, когда ему сообщили, что в Баку нет турецких штабов, что турки не взяли город и никогда не возьмут. Всю миссию взяли в плен, и мне ничего не известно об их дальнейшей судьбе; вероятно, их освободили городские власти, и они, возможно, присоединились к многочисленным немцам и австрийцам, которые в это время бродили по всему Кавказу и Закавказью. Из их уверенности в том, что город находится в руках турок, вероятно, следует, что известия о его захвате были